Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 110 – Аелла Мэл

— Марат… — прошептала она, и в её голосе прозвучал не страх, а предупреждение. Она уперлась ладонями в мою грудь, пытаясь оттолкнуть. Но это сопротивление, эта близость, её запах — всё это взорвалось во мне лавиной, сметая все разумные доводы. Я схватил её запястья, мягко, но неумолимо прижал её руки к стене над головой и… поцеловал.

Это был не нежный, вопрошающий поцелуй. Это был взрыв, выплеск всего, что я так долго держал взаперти — вины, отчаяния, безумной, непрошеной надежды, тяги к этому единственному в мире источнику тепла, который я сам же и отравил. Поцелуй был грубым, требовательным, полным непрощения к самому себе.

Но ответа не последовало. Её губы оставались неподвижными, холодными под моими. А потом…

— Мерзавец! — прошипела она, резко впиваясь зубами мне в губу. Боль была острой и отрезвляющей. В её глазах, широко раскрытых, пылала чистая, незамутнённая ярость и… предательство. Именно оно ударило больнее всего.

Я очнулся. Отпрянул, отпустив её руки, и провёл ладонью по лицу, по затылку, чувствуя, как адреналин сменяется ледяным стыдом.

— Извини! — вырвалось у меня, голос хриплый, чуждый. — Я не знаю, как это… Прости!

— Ты не умеешь сдерживать свои слова! — её слова падали, как удары хлыста, обжигая и без того растерзанную совесть. Она яростно вытерла губы тыльной стороной ладони. — Ни одного обещания! Обманываешь раз за разом!

— Айнура, я… — я попытался приблизиться, но она отшатнулась, как от огня.

— Хватит! Не хочу ничего слышать! Больше не жди от меня ни капли понимания! Никогда!

Она резко развернулась и выбежала из ванной, хлопнув дверью. Звук этого хлопка отозвался в тишине дома, как приговор. Я остался стоять один посреди белой, безмолвной комнаты, и только потом с силой, от которой заболели костяшки, ударил кулаком по кафельной стене. Тупая боль была ничтожной по сравнению с тем, что творилось внутри.

— Идиот! — прохрипел я сам себе, с ненавистью и презрением. — Конченный идиот!

Я сам, своими же руками, в один миг разрушил то, что строил две недели. Разрушил хрупкое доверие, которое только-только начало проклёвываться. Я вернул всё на круги своя. Её слова — «обманываешь раз за разом» — гудели в ушах, невыносимые в своей правде.

Переодевшись, я подошёл к двери её комнаты. За ней царила мёртвая тишина. Я постоял, прислонившись лбом к прохладному дереву, пытаясь найти слова, которые могли бы что-то исправить. Но их не было. Не было оправданий.

— Прости, — прошептал я в щель под дверью. Тишина в ответ была красноречивее любых криков.

Схватив ключи от машины, я уехал. Ехал куда глаза глядят, а её слова, полные горечи и разочарования, звучали во мне снова и снова. Она была права. Абсолютно права. Я давал слово не трогать её. И снова его нарушил.

Айнура

Я слышала, как хлопнула дверь, но не пошевелилась. Сидела на кровати, обхватив колени, и пыталась осмыслить произошедшее. То, что сделал Марат, было неправильно. Он не должен был меня целовать. Он же обещал не трогать, не принуждать. Не заставлять. Почему он так поступил? За эти две недели я так расслабилась рядом с ним, что почти перестала видеть в нём чудовище. Я уже не боялась его так, как раньше. Нет, в моменты, когда мы оказывались одни в закрытом пространстве, бывало немного… нет, не страшно. Волнение. Нервный ком подкатывал к горлу. Но не было прежнего желания сжаться в комок и убежать. А теперь всё это чувство безопасности испарилось, разрушено одним его импульсивным, грубым жестом.