Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 111 – Аелла Мэл

Из комнаты я осмелилась выйти только спустя час. Дом был пуст и тих, и эта тишина давила. Собравшись, я завершила уборку, стараясь механическими движениями заглушить кашу в голове, а потом пошла готовить ужин — что-то простое, привычное, чтобы занять руки.

Амира вернулась ближе к семи. Саид с Леной не стали задерживаться и поехали к Милане.

— А где папа? — тут же спросила дочь, оббежав все комнаты в поисках его большого, тёплого присутствия.

— Поехал по делам. Не знаю, когда вернётся, — ответила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно и обычно. Не хотела, чтобы дочь почувствовала это новое, острое напряжение между нами. Она слишком мала, чтобы видеть ссоры родителей. И ещё… Марат хотел остаться в её воспоминаниях хорошим, любящим отцом. Кто я такая, чтобы разрушать этот образ раньше времени?

— Ладно, — она грустно вздохнула. — Он мне сказку почитает перед сном?

— Не знаю, милая. Если вернётся пораньше — обязательно. А сейчас давай кушать и пойдём смотреть мультфильм.

К десяти она уже крепко спала — нагулялась, набегалась. Я перенесла её в кроватку, укрыла и вернулась в гостиную. Можно было пойти к себе и лечь, но сон не шёл. Какая-то глупая, назойливая тревога грызла изнутри. Я переживала за него. Он уехал, не сказав куда и когда вернёт. Да, я разозлилась, но видела же — он и сам был потрясён своим поступком. В его глазах, в ту секунду после поцелуя, мелькнул не только стыд, но и ужас от самого себя.

В одиннадцать раздался звонок в дверь. Сердце ёкнуло. У Марата есть ключи. Кто? Осторожно выглянула в глазок и едва не вскрикнула. Быстро открыла, и в прихожую буквально ввалились Джамал и… Марат. Пьяный, едва держащийся на ногах, с лицом, потерявшим всякую чёткость, он тяжело опирался на плечо друга.

— Айнура, доставил твоего супруга в целости и сохранности. Убегаю. Если в течение получаса дома не окажусь, мне кранты от жены, — Джамал говорил быстро, пытаясь высвободиться из цепких объятий Марата.

— Куда⁈ — заплетающимся языком прохрипел Марат, пытаясь удержать друга за шею. — Мы ещё не допили… Выпьем ещё!

— Хватит уже пить, придурок, — проворчал Джамал, с силой убирая его руки. — Он в последний раз так напивался, когда… когда вернулся после всего, уверенный, что отомстил Беслану и его семье. Тогда он тоже всю ночь бубнил, что он мерзавец, но выхода другого не было.

— А я и есть мерзавец, — икнул Марат, шатаясь на месте. Его стеклянный взгляд упал на меня. — Правда же, Айнуш? Я всю жизнь тебе испортил и продолжаю это делать. А теперь, когда у меня сердце екает при виде тебя, хочется удержать тебя рядом ещё сильнее. Думаю иногда: а может, и правда стоит навсегда стать для тебя окончательным мерзавцем и просто… не отпускать?

— Не слушай его, — бросил Джамал, подталкивая Марата в мою сторону. — Он просто чем-то сильно расстроен, иначе и рюмки бы в рот не взял.

— Молчать! — снова попытался схватить его Марат, но силы уже покинули его. — Я просто опять совершил ошибку. Ты тоже такой же мерзавец, но почему-то ты счастлив, гадёныш!

— Зависть — плохое чувство, друг. Айнура, забирай его, а я умываю руки, пока он меня обратно в бар не затащил. Засунь под холодный душ, немного прояснится, — Джамал ловко снял с себя его руку и мягко подтолкнул ко мне.