Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 41 – Аелла Мэл

— Мам, они такие красивые, — грустно вздыхает дочка. — И так подходят к моему новому платью. Я была бы самой красивой на свадьбе дяди.

— Я куплю тебе точно такие же!

— А я эти назад не приму! — заявляет Марат и подхватывает мою малышку на руки.

Я застываю. Моя дочь на руках у моего кошмара, моего мучителя… и её родного отца. Эта картина разрывает мне сердце.

— Я купил их для Амиры, значит, она будет их носить! — твёрдо говорит он, не отводя от меня взгляда. И в его глазах я читаю не только вызов, но и что-то ещё… Решимость? Боль?

— Никто тебя не просил! Если что-то нужно будет моей дочери, я сама куплю! — бросаю я ему и быстро подхожу, протягивая руки, чтобы забрать дочь. Но этот наглец…

— Амира, принцесса моя, ты же хочешь носить эти серёжки? Я специально подобрал их под твоё платье. Был уверен, что тебе понравятся. А твоя мама… просто вредничает и завидует, что ей не купили такие же, — говорит он, и в его голосе звучит шутливая укоризна.

— Что⁈ — восклицаю я, не веря своим ушам.

— Вредная мама, очень вредная. Вон как хочет себе твои серёжки, что даже не дала никому сесть за стол. Лишает всех завтрака, чтобы заполучить их. Но знаешь, что я ей скажу? — он продолжает эту дурацкую игру, а Амира смотрит на него, заворожённая.

— Что? — улыбается она, не понимая, что на самом деле происходит между взрослыми.

— Что эти серёжки — для маленьких ушек Амиры, в её не влезут. Но если она так хочет, я куплю ей большие. Согласна?

— Ух ты, у нас с мамой будут одинаковые серёжки! — восторженно смотрит на меня дочь. — Мама, дядя Марат и тебе купит, не грусти.

— Я… — я не нахожу слов. Эта абсурдная ситуация лишает меня дара речи.

— Ты согласна, я это понял. Как только смогу, съезжу и куплю. А теперь дай нам примерить наши новые украшения. Мама, — он обращается к своей ошеломлённой матери, — не поможешь?

Я совсем забыла об остальных. Они все смотрят на эту сцену с изумлением. Что за цирк я устроила? Брат Муслим… Чёрт! Теперь он точно уверен, что между мной и Маратом что-то есть. То, как мы сейчас ведём себя, со стороны выглядит как…

О, Аллах, что мне делать? Почему Ты позволил ему вспомнить? Всего два дня — и он исчез бы из моей жизни. Но теперь… Я сомневаюсь, что он уедет без Амиры. Чтоб тебя, Марат!

— Иди ко мне, принцесса, — говорит тётя Тамила, косясь на нас. Марат спускает дочь с рук, и та с довольной улыбкой бежит к ней.

Сжав руки в кулаки, я смотрю, как Амира с восторгом принимает первый подарок от своего отца. Как она счастлива, когда тётя Тамила вдевает эти проклятые серёжки в её маленькие ушки. Во мне всё рвётся наружу, чтобы вырвать и выбросить их подальше, но я не могу. Если бы я с самого начала призналась, кто такой Марат, его бы сейчас здесь не было. Теперь поздно.

— Нам нужно поговорить, — его шёпот над самым ухом заставляет меня вздрогнуть. Тело покрывается мурашками. Даже гнев, который я к нему испытываю, не может заглушить старый, животный страх.

Не сказав ни слова, я иду к своему месту. Не хочу я с ним говорить! И не о чем! Амира — только моя дочь. Только моя! Пусть хоть орёт на весь мир, что он отец, я не позволю ему стать им. Он навсегда останется для неё просто «дядей». А если посмеет рассказать всем о прошлом… тогда он подохнет как собака от рук моих братьев и отца. В этом я не сомневаюсь ни на секунду.