Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 76 – Аелла Мэл

— Хочешь совесть свою очистить? — опустила я глаза, чувствуя, как предательские слезы подступают к горлу. Если бы можно было так легко все исправить. Если бы…

— Нет, — прошептал он, и я услышала его шаги. Он оказался прямо передо мной. Мое тело отреагировало мгновенно, по старой, выжженной в подкорке памяти: я испуганно зажмурилась. Сердце колотилось как бешеное, захлестывая паникой. Страх парализовал, и я даже не смогла сделать шаг в сторону. Его прикосновение к подбородку — легкое, почти невесомое — вызвало новый виток ужаса. В мыслях пронеслась та проклятая ночь, запах, боль, беспомощность. С большим трудом я удерживала крик. Хотелось закричать, позвать брата, ведь мой личный кошмар стоит передо мной и касается меня.

— Мою совесть ничем не очистить. Она полностью поглощена грязью, и нет смысла её очищать. Но вот то, что ты погрязла в ней из-за меня, — неправильно, — его голос звучал прямо над ухом, тихо, но с жуткой интенсивностью. — Я вытащу тебя из этого болота на чистое поле. И поверь, на тебе не останется ни одного пятнышка этой грязи. Потому что ты сама чистота, а грязь принадлежит мне, и она останется при мне.

— Ты… — я попыталась что-то сказать, но слова застряли.

— И Амиру это не коснется. Она останется такой же чистой и невинной, как ее мать.

Сжав руки в кулаки до боли, я медленно, преодолевая сопротивление каждого века, открыла глаза. Он был в паре сантиметров от моего лица и смотрел с… сожалением? Болью? Страх никуда не ушел, но словно немного снизился его градус, уступив место ледяному изумлению. Меня уже не тянуло кричать и звать на помощь. Неужели так подействовали его слова? Когда у специалиста меня просили представить его и постараться не кричать, у меня не получалось. А тут, в реальности, он стоит передо мной и даже касается, а я… молча позволяю ему это. Что со мной?

— Айнура, один шанс. Я не буду принуждать тебя к какой-либо близости. Без твоего согласия между нами ничего не будет. Клянусь.

— Я… никогда не… соглашусь, — выдавила я, тяжело дыша, чувствуя, как дрожит подбородок в его пальцах.

— Хорошо, — вдруг он улыбнулся, и в этой улыбке была странная, почти обреченная легкость. — Никогда, так никогда. — Он убрал руку и спрятал ее в карман брюк, после чего сделал два шага назад, возвращая мне пространство для дыхания.

Воздух снова хлынул в легкие. Я пыталась собраться с мыслями, и в голову лезла какая-то чепуха, лишь бы не думать о случившемся.

— Узнаю, что наставляешь мне рога, не моргнув глазом, уеду! — вдруг выскочили слова. — Даже будучи твоей фиктивной женой, не хочу быть посмешищем из-за твоих похождений!

Зачем я это сказала? Какое мне дело, будут у него другие женщины или нет? Он для меня никто! Я просто… точно не хочу быть центром унизительных пересудов.

— Не переживай, я стану монахом, пока мы…

— Пока мы не разведемся! — поставила я точку, сглотнув неожиданный, едкий ком в горле.

— Как скажешь, женушка, — усмехнулся он, но в усмешке не было злорадства, скорее усталая ирония над самим собой. — Ты подумала о том, как завтра сообщить всем о нашем браке?

— Уж точно не стоит говорить, когда мы поженились на самом деле, — проворчала я, трогая свое горло. Пересохло. Водички бы попить.

— Я тоже так думаю, — он, будто угадав мысль, взял с комода мой стакан с водой и протянул мне. Он… какой же он все-таки странный, непредсказуемый человек. То монстр, то почти что внимательный…