Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 83 – Аелла Мэл

Марат вернулся к машине и принёс небольшой термос и два бумажных стаканчика. Оказалось, он предусмотрел даже горячий чай.

Он сел рядом, но не вплотную, оставив между нами пространство. Мы молча пили чай, смотря перед собой. Говорить не хотелось. В голове хаотично крутились обрывки услышанного, смешиваясь с жалостью к той незнакомой девушке и тяжёлым осознанием собственной ситуации.

Потом он откинулся на спинку скамьи, медленно поднял руку и… положил её на деревянную перекладину за моей спиной. Затем повернулся ко мне лицом. Я невольно сжалась, чувствуя его присутствие всем телом. Чай в стаканчике вдруг показался обжигающе горячим.

— Вот так, — тихо, будто про себя, сказал он. — Шаг за шагом. Чтобы потом, когда я обниму тебя за плечи перед родными, ты не вздрагивала. Чтобы это выглядело… естественно.

Я сделала ещё один глоток, заставляя себя не отодвигаться. Сидела, напряжённая, как струна, готовая лопнуть. Это была тихая, изощрённая пытка.

— Дыши, Айнура, — его голос прозвучал очень близко. Он наклонился, чтобы взять свой стакан, а когда откинулся обратно, его рука уже лежала не на спинке, а на моём плече. Я замерла, задержав дыхание. Ждала, что сейчас последует рывок, что он притянет меня к себе. Паника, острая и холодная, подступила к горлу.

Но минуты шли, а он лишь сидел, его ладонь лежала на моём плече неподвижно, почти невесомо. И постепенно, помимо моей воли, напряжение начало спадать. Мускулы сами собой расслабились.

— Видишь? Не так страшно, — произнёс он, и в его голосе я уловила слабые нотки… облегчения? — Мы просто сидим, пьём чай. Как обычные люди. Правда, на свидании можно ещё много чего делать. Особенно женатым людям.

Его слова, столь откровенные и в то же время сказанные таким спокойным тоном, снова разозлили меня. Будто мы и вправду обычная пара! Я бы никогда…

Не знаю, сколько мы так просидели. Когда я начала чувствовать, как холод пробирается даже сквозь куртку, он собрал стаканчики и термос, отнёс в машину. Вернулся, снова открыл мне дверь и протянул руку. Его помощь уже не казалась такой чужеродной, что пугало ещё больше.

Пока он обходил машину, я прикрыла глаза, пытаясь унять бешеный стук сердца. Оно колотилось не только от страха. Было что-то ещё — смущение, растерянность, злость на саму себя за эту растерянность.

Он сел, наклонился ко мне — и я инстинктивно вжалась в сиденье. Он усмехнулся, протянул руку и медленно, слишком медленно, потянул ремень безопасности через меня, защёлкнув его. Я зажмурилась, лишь бы не видеть его лицо так близко.

— Молодец, — прошептал он, и его губы едва коснулись моей мочки уха. Было ли это случайностью? Или намёком? — Сегодня ты по-настоящему храбрая. Умничка.

Он потрепал меня по макушке, как маленькую девочку, и завёл двигатель. Всю обратную дорогу я сидела в оглушительной тишине, нервно теребя на пальце кольцо. Оно казалось инородным телом, чужеродным и тяжёлым. Руки так и чесались стянуть его и… не выбросить, пожалуй. Но точно отдать обратно.

Когда мы подъехали к дому, он повернулся ко мне. В салоне было темно, только свет фонаря с улицы падал на его скулы.

— Пора, — прошептал он, разглядывая моё лицо. — Готова?

— Нет, — горько усмехнулась я. — И… я всё ещё надеюсь, что как только они узнают, то вышвырнут тебя из дома, не дав и слова сказать.