Книга Создатель злодейки. Том 1, страница 134 – Sol Leesu

— Спасибо.

— Передай мои слова автору.

Я искренне не понимала, почему он меня благодарит.

* * *

В последнее время Вернеру вновь и вновь снился один и тот же сон. Но всякий раз, когда он открывал глаза, в памяти не оставалось ничего, кроме липкого ощущения тревоги. Лишь один образ упорно преследовал его: оглушительный, надрывный крик женщины, эхом звучащий у самого уха.

И странное дело: если вначале лицо той женщины было размытым, почти неразличимым, то с каждым днем оно становилось все яснее. Кроваво-красные волосы, зеленые глаза, в которых лопнули сосуды, изуродованное ссадинами и синяками лицо с едва различимыми чертами.

Ужасный образ женщины, изрыгающей проклятия. Он убивал ее, снова и снова, в бесконечном повторе этих кошмаров.

«Может, хотя бы так вы будете помнить обо мне, погибшей от ваших рук…»

Сны становились все отчетливее.

Женщина болтала без умолку, даже когда умирала. С лицом, изуродованным настолько, что заставляло вздрогнуть, она хохотала, хриплым и скрипучим голосом проклиная его и повторяя, что у него не будет другого выбора, кроме как полюбить ее.

— Черт возьми!.. – прошипел Вернер, отбрасывая со лба намокшие от пота волосы.

Служанка уже суетилась возле него, восклицая, не приснился ли снова кошмар, но он отмахнулся от нее.

— До каких пор это будет продолжаться…

Какой бы обезображенной муками ни была ее внешность, Вернер прекрасно знал, кого видел во сне. Женщина из великого рода, обладавшего давней славой, несметным богатством и влиянием, и в то же время безмозглая, назойливая особа, годами изнурявшая его настырными ухаживаниями.

Она вцепилась в него лишь потому, что он из вежливости позволил себе каплю показной учтивости, и тут же возомнила это любовью.

«Айла Мертензия».

Почему именно она? Ответа не было. Но подобная настойчивость уже сама по себе требовала внимания. Вернеру с рождения было предназначено стать правителем Империи Лете.

Неясно, отражало ли это истину, но его образ для внешнего мира был соткан из благородства и милосердия. К тому же его внешность была словно выточена по лекалам, живое воплощение имперских представлений об идеальном красавце.

С ранних лет он был предметом всеобщего обожания и поклонения. Знать, ослепленная перспективой породниться с наследником, прибегала к любым методам: навязчивое внимание, соблазн, подлитые тайком зелья – чего только он ни видел, начиная с десяти лет.

Такой настойчивости было достаточно, чтобы он устал от всего этого еще до того, как достиг возраста, когда мог проявить интерес к противоположному полу. Естественным образом стал испытывать лишь отвращение и презрение к любой женщине, которая к нему приближалась. И всякий раз содрогался от одной только мысли об этом.

И в этом потоке поклонниц Айла запомнилась ему лишь как «назойливая обуза, слишком глупая и пустая для роли кронпринцессы, но обладающая слишком влиятельным положением, чтобы просто ее отшить».

Ах да, еще и младшая сестра Аслана, друга детства и доброжелательного соперника. Ее скандальная натура, прилипшее прозвище «ведьма», жажда внимания, яркая внешность – все это пыль в глаза, не более того. Любопытства он к ней так и не испытал.

Более того, юнцом он еще не интересовался женщинами, поэтому даже не замечал ее. Если Айла оставалась в памяти хотя бы на уровне «дочери знатного герцога», этого уже было немало. Потому никаких негативных эмоций вроде отвращения или презрения в нем она не пробуждала, он просто был к ней безразличен.