Книга Создатель злодейки. Том 1, страница 72 – Sol Leesu

Однако тут подал голос советник:

— Ваше высочество… дело в том…

— Что такое? Говори.

— Полан подал прошение об отпуске.

— Что? Отпуск? – переспросил Вернер, не веря своим ушам.

Всей империи было известно, что Полан – абсолютный трудоголик, который ни на минуту не отвлекается от своих обязанностей. И вдруг – отпуск?

— Ты выдал разрешение на это без моего ведома?

— Прошу прощения, виноват. – Советник неловко поклонился, не ожидая, что его высочество так скоро потребует мастера пошива.

Обычно в императорском дворце шли навстречу капризам художников, музыкантов и прочих мастеров искусства, ведь специфика профессии требовала гибкости.

Вернер понимал, что именно этим и руководствовался советник. Тем более Полан был настолько знаменит, что его визита с нетерпением ждали даже за пределами империи.

— Ладно. Не стану тебя за это винить. Но немедленно найди его и приведи обратно. Шарлотта в нем нуждается.

— Да, ваше высочество.

Но и этот приказ оказалось невозможно выполнить. Взлетел ли он в небо или же провалился под землю, но Полан исчез без следа, словно испарился в тот момент, когда ему был предоставлен отпуск.

Абсурд. Живой человек не мог исчезнуть, не оставив следов. Но даже поисковые группы не смогли его найти.

— Похоже, придется расширить зону поиска за пределы империи. Однако нет никаких записей о том, что он покупал билеты на поезд или корабль. Более того, нет никаких свидетелей…

— Такое попросту невозможно.

— Да, именно в этом и загвоздка. Чертовщина какая-то.

Слова советника лишь усилили беспокойство Вернера. Одним приказом он мог добиться всего, чего хотел, как само собой разумеющееся. Впервые в жизни дела не складывались по его воле.

Удивительно это было и для Шарлотты.

* * *

Быть придворным мастером императорского двора означало принадлежать исключительно императорскому двору. Другими словами, быть собственностью императорской семьи.

Так что потребовать придворного мастера в качестве личного – все равно что заявить о желании использовать императорскую гвардию в качестве собственных телохранителей.

Это не могло и не должно было произойти.

Поэтому Полан, оказавшийся похищенным при загадочных обстоятельствах, чувствовал себя глубоко оскорбленным: он был буквально в шаге от обвинения в оскорблении императорской семьи.

— Как я вообще здесь оказался?..

Поддавшись чарам Киллиана, Полан сам пришел в особняк Мертензия, и теперь его зрачки судорожно дергались. В руках его дрожал чайный сервиз, насильно всученный каким-то чересчур настойчивым дворецким.

В глазах Полана бушевала буря эмоций. Я невольно вздохнула, глядя на него. Не требовалось обладать и проницательностью Киллиана, чтобы понять: он мечтает немедленно сбежать отсюда.

— Чай вам не по вкусу? – спросил стоявший прямо, как образцовый дворецкий, Киллиан.

— Ч-что? Что вы сказали? – сбивчиво ответил Полан. – А-а, нет… Аромат у него… замечательный.

Он растерянно поднял глаза на Киллиана и наконец с трудом продолжил:

— Я… я понимаю, что проявляю ужасное невежество, позволив себе прийти сюда, но я совершенно не понимаю, как дело вообще дошло до такого.

Его лицо исказилось, словно от подступающих слез, и зрелище это было настолько жалким, что на него было трудно смотреть.

И его можно понять. Он только очнулся, а тут такие новости: «Я должен создать платье для той самой ведьмы, чья репутация страшит весь свет? И времени на это меньше месяца? Если узнают, мне ведь голову с плеч снимут!» Неудивительно, что это казалось концом света.