Книга На ветру твоих желаний, страница 105 – Ксения О

Осколки тишины разбились о шелковые струны гуциня который опять ожил, разлетаясь, как звёзды в темноте. Наши голоса, рассеивающие мрак, вызывали мурашки по телу, нежность и тонкую, чуть ощутимую, как паутинка, веру.

— Ночь пройдёт, наступит утро ясное. Знаю, счастье нас с тобой ждёт. Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная. Солнце взойдёт, Солнце взойдёт.

Я села рядом с ним, прямо на пол, опуская свою руку на его локоть. Алым цветком сгорая рядом с белым лотосом.

«Может быть, тот, до кого я хочу достучаться, наконец прозреет.»

Печаль охватила меня целиком и одинокая слеза скатилась капая с подбородка. Я не могла смотреть никуда, кроме спокойного лица Линя. Только он удерживал мое равновесие.

— Ночь пройдёт, наступит утро ясное. Знаю, счастье нас с тобой ждёт. Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная. Солнце взойдёт, Солнце взойдёт.

Девушки тоже. Опустились на пол, подхватывая наши голоса.

Аааа! Солнце взойдёт.

Аааа! Солнце взойдёт.

Все выше и выше летела музыка. Трогая душу надеждой.

Аааа! Солнце взойдёт.

Аааа! Солнце взойдёт.

Тишина. Мы застыли в ней, не двигаясь. Нерушимые в своем робком ожидании рассвета.

Последние монетки впечатлений бьются звоном о гору золота, переполняя третьего принца. Он, не ожидая от себя, сам встаёт восклицая:

— Прекрасно! Это просто потрясающие!

— Подумаешь. Это очень странно звучит, — выпивает чашу вина принцесса, не сводя с меня злющих глаз.

*Автор стихов Юрий Сергеевич Энтин

— Даже северное сияние не такое потрясающее, как Лео Сюань, — заплетающийся язык совсем меня не слушался.

— Что же это такое прекрасное, чего я ещё не видел?

— Это цветные всполохи на темном небе! Сколько можно объяснять тебе такие простые вещи? — выпила наполненную пиалу, наслаждаясь приятной прохладой и фруктовым послевкусием.

— Ты не можешь со мной так разговаривать!

— Ещё как могу! Слышал про свободу слова? — я была непоколебима.

— Нет.

— Вот и молчи тогда.

— Что? Ты совсем обнаглела!

— Подумаешь, какие мы великие. Только и мыслей, какое бы следующее развлечение получить, чем бы себя порадовать. Я бы тебе про семь смертных грехов рассказала, да боюсь твою высочественную суть шокировать.

— Я вот честно, ещё в Академии заметил, что ты слегка дурновата!

— Ах, дурновата! Да я…я… красотка в седьмом лисьем поколении, — привстала, показывая высшую меру своего возмущения и максимальную высоту своей красоты, но ноги подкосились и плюхнули меня обратно.

— Слишком много о себе надумала!

— Знаешь, за это можно и по морде получить!

И я полезла в драку, пытаясь дать пощечину наглецу, но он так же медленно, как я била, уворачивался. Мы синхронизировались, но так и не встретились.

«Тебе вообще-то пить не рекомендуется! Малышу это не придется по вкусу!» — возмутился наконец Ханьшу в моей голове.

— Я хочу умереть, каменное твое сердце! — сказала это вслух, и мой реальный оппонент замер, схватив меня за руку, сам ударил себя по лицу. Вышло с толикой раскаяния, но очень вяло.

— Отпусти меня! — хрипло проговорила я.

— Не могу. Ты бедствие и будешь при мне. Гулять тебе никто не позволит, глупая лиса. Не осознаешь свою силу и хорошо.

— Тогда у меня есть одно желание, — я посмотрела, сузив глаза, потому что его лицо начало расплываться.

— Исполню!

— Сокровища! Хочу посмотреть! — стукнула кулаком по столу, отчего чашки вздрогнули одновременно.