Книга Последняя царица. Начало, страница 27 – Ива Лебедева

А этим же вечером пришлось держать ответ перед тятенькой, когда тому донесли, что детки притащили в дом какого-то юродивого, так еще и немца, тьфу-тьфу-тьфу, поганого!

— Дяденька…

Васька, как старший и дядин любимец, расправил плечи, прикрывая младшеньких. Еще бы он не прикрывал, сроду столько почета да восхищения ему не доставалось, как в последнее время. Младшие смотрели как на икону, хвалили вроде без лести, исподволь, да до чего ж ладно! Абрашка, брат двоюродный, лучше любого друга сделался, в каждом деле поддержит, а то и сам чего предложит, но так, чтоб старшему предводительствовать, проявлять и силушку, и характер. Какому мальчишке такое не понравится? А когда за братцем и сестрицы ласковые стали, не вредничают, маменьке с дяденькой не наушничают, смотрят восхищенными глазами… Расцвел Василий. Орлом себя почувствовал. За такое и от дяденьки розог отхватить не страшно, ежели чего.

— Дяденька, мы в Москве когда жили, слыхивал я от тятеньки Петра Большого, что царских детей и по латыни, и по-гречески, да еще и по-немецки учат! Нешто мы хуже? Чай, дворяне, не худородные какие. Ко двору призовут службу служить, спросит царь-батюшка, чего разумеем, а мы и будем, как неучи, глазами хлопать! Неладно выйдет.

Кузнечик:

Со временем Кузя осознал, что живет в семье не только жадного куркуля, ловчилы и выжиги, но и лекарки. Лекаркой оказалась баба Василиса.

Если точнее, не столько лекаркой, сколько травницей, мастерицей хитро составленных сборов на все случаи жизни. От простуды, от костяной ломоты, от запоров. Греховный отвар, что поможет неразумной девице, переставшей быть девицей, избавиться от плода. И успокоительное для совсем безнадежных старцев-старух, ставших семье в тягость. Пять капель — пациент уснет крепким сном, десять капель… вы догадались.

Увы, слава знахарки осталась в прошлом. Годы не те, самой не пойти на лужок да болотце, не собрать целебную флору. Конечно, всегда можно кого-то командировать на природу с указаниями, какую травку срезать и какие корешки выкопать.

Но если Машка еще справлялась с этой задачей, то, когда наступал самый ответственный этап — дозировка и расфасовка, вот тут она проявляла ротозейство и неаккуратность.

Не так давно почтенный кузнец заказал отвар от профессионального кашля, но после первого же приема эпично проблевался и не останавливался день-деньской. После чего слово «ведунья» относительно бабки Василисы было сокращено до «ведьмы». Тита Григорьича в городе не то что уважали — побаивались, поэтому о его семействе судачили с оглядкой. Но травница ввела самомораторий на свою деятельность.

А тут подвернулся не просто прыткий и глазастый, но и сообразительный мальчонка. Потому однажды бабка Василиса отважилась доверить ему провизорскую работу.

— Кузя, отмерь-ка три лота баранца-травы.

Мальчонка уже знал, что лот — примерно тринадцать граммов. Кое-какой фармакологический опыт был. Отмерил траву, помог заварить настой. Позже узнал, что он предназначался для обжоры соседа, которого постиг жесточайший запор. Снадобье подействовало без последствий, репутация бабки Василисы отчасти очистилась от позорного пятна. Ну а Кузя теперь чередовал учительскую работу с аптекарской.

Окончательно бабкина репутация восстановилась, когда юный аптекарь настрогал нужную дозу кубышки желтой и изготовил отвар для купецкой вдовы. Почтенная вдовушка избегала повторного замужества, а вот замужних утех избегать не собиралась. Но и не желала внебрачных детей. Поэтому заказала предохраняющее снадобье.