Онлайн книга «Последняя царица. Начало»
|
Вот с такими-то печальными мыслями Кузнечик и вошел на поповское подворье. * * * Вышел через два часа. Истово перекрестился — вдруг отец Тихон смотрит. И зашагал вприпрыжку, едва ли не насвистывая. Солнышко выглядело ярче, небо — голубей, уличная трава, не общипанная коровами, — зеленей. И даже коровьи лепешки казались не досадной грязью, а умилительной деталью пейзажа. Протопоп оказался таким же крепким строгим сухарем, как его расписывали. Но призвал он Кузнечика не для расследования о зельях с заговорами. И не для расспросов о Марматоне. — Верно ли, отрок, что ты хозяйского сына легко счету научил, а ныне и других детей счету учишь? — спросил отец Тихон. — Это правда, — смиренно ответил Кузя, внутренне ликуя, что не пришлось так ответить на более опасные вопросы. — Благословляю поучить сына моего. Кузя удивился. Но сообразил, что далеко не каждый иерей — иеромонах. А что о супруге и детях отца Тихона кумушки не судачат, так, может, не о чем, да и нет охоты обижать столь грозную особу. Еще подумал: верно, отрок забит и придавлен суровым отцом, но и это оказалось не так. Миша, парень на год-другой старше Кузи, выглядел семейным любимчиком. Розовощекий, пухленький, не столько глупый и ленивый, сколько мечтательный. Окончательно удивился Кузнечик, когда заботливый папаша отец Тихон попросил быть с сыном помягче. Ну, это не сложно. Кузнечик не давил, не покрикивал, даже когда Мишка отвлекался, а только шутил и предлагал вместе посчитать ворон. Паренек оказался не заносчив, не обидчив. Улыбался и легко схватывал деление-умножение. Потом последовала семейная трапеза. Постная, но томленая нельма таяла во рту. А молчаливая попадья подкладывала добавки. Кроме благословения, поп расплатился леденцами — верно, даром проезжего купца. И сказал: — Если хочешь, отрок, поселись у меня. Сына учить да и в делах хозяйственных помогать. Кузнечик, еще два часа назад боявшийся зайти на этот двор, задумался всерьез. Не остаться ли? Но стоит ли так резко обрывать все наработки? — Благодарю, ваше преподобие. Только Тит Григорьич мне как отец родной. Сказано: чти отца твоего, да благо ти будет и да долголетен будеши на земли. Поп не стал возражать на библейскую цитату. Просто велел прийти послезавтра. Потому-то Кузнечик посасывал леденчик, перепрыгивал коровьи лепешки и думал, что все не так и плохо складывается. Стать своим человеком для протопопа — с людьми такого склада он умел уживаться и в прежней жизни. Кстати, не подогнать ли церковнославянский, не выучить ли требник да псалтырь — с памятью проблем нет. И пойти духовным путем. Хоть черным попом, приходским, женатым. Хоть постричься, примкнуть к белому духовенству. Тут карьера надежней и головокружительней, чем на военном или чиновном пути. Патриарх Никон — крестьянский сын, например. А что касается оставшегося в сознании лозунга из прошлого «Религия — опиум для народа!», так опиаты тоже лекарство, если нет других. Главное — дозировка. Опиаты, опиум… Кузнечик перепрыгнул очередную лужицу и замер. Он вспомнил запах в доме Марматона. Да, там пахло табаком. Но и не только им. |