Книга Последняя царица. Начало, страница 58 – Ива Лебедева

— Ох, Кузенька, с чего ты о нем речь завел? Страшный он человек. А может, и не человек! Черт он и чернокнижник! На людей охотится и все про людей ведает! Семерых воевод пережил да трех протоиереев. Кто к нему за порог вошел, тот как в черную ночь с ходячим покойником пообнимался — только в могилу теперь путь-дороженька. С чего он сдался-то тебе, Кузенька? Кто про него тебе сказанул?

«Искал, кому соболей продать, вот на него и вышел. Нет, дурак я, что ли?»

Бойкий на язык Кузя замешкался с ответом. И тут раздался деликатный стук в дверь.

Вошел Лексейка.

— Порядок в делах наших учебных? — спросил Кузнечик, желая переменить тему разговора и уйти от ответа.

— В делах порядок, так я не за этим. Посланец от протопопа Тихона пожаловал. Хочет, чтобы ты к нему явился, да поскорей.

— Я… я тут бабушке…

— Поспешай, Кузя, — ласково сказала баба Вася. — Отец Тихон — главное духовное лицо в граде нашем, не можно ему ждать.

Кузнечик вышел — по такой погоде одеваться-переобуваться не надо. Направился к воротам.

По дороге с тоской смотрел на огород — заставили бы покопать. На колодец — воду натаскать бы велели. И даже на навозную кучу — всю перелопатил бы, лишь бы не идти к протопопу. Ибо если Марматон был загадкой, то об отце Тихоне Кузнечик слышал многое.

Боярышня:

— По краешку мы, конечно, прошлись с этой книжной подделкой, — вздыхал Авраам. — Больше никаких подобных авантюр в ближайшее время, а то и вообще… пока в Москву не вернемся. Как вспомню, чего нам стоило найти все нужное, да еще и провернуть так, чтобы никто лишний не проболтался… Бр-р! Меня тятенька за гульбу без разрешения якобы с мальчишками не нашего звания в ночное, на рыбалку и прочая аж два раза взгрел так, что ни сесть, ни встать!

— Зато отец Тихон помирился с матушкой Февронией, передумал ее хулить за странные затеи в монастыре и велел блаженного Кирилку в бане вымыть, — тихонько засмеялась Прасковья. — А то ведь удумали, ироды, святость по количеству вшей на нечесаной башке считать! Нынче же и странников в монастырском странноприимном доме прежде молитвы гонят в мыльню, а одежду забирают на прожарку! Купцы Стрельниковы на божье дело медный котел пожертвовали… Гигиена — святое дело!

— Да если б все так хорошо было, — вздохнул Авраам. — Ты мне другое скажи. Получилось ли с полевой кухонькой-то?

— Пока не очень. — Прасковья поморщилась. — Ты же понимаешь, что с лопухинскими и воеводскими ресурсами можно слепить хоть самоходную печку, как у Емели из сказки. Но нам-то нужно, чтобы было дешево, просто и доступно для большого войска, не высосав при этом казну всухую. Медный котел, например — тот размер, что надобен, стоит как целая лошадь! А то и две. Либо надо придумать, как эту посудину штамповать дешевым методом, либо что-то другое измыслить.

— С медными рудниками пока погодим, не нашего уровня нынче это дело, хоть годик еще нужен, чтобы укрепиться, иначе враз перехватят, — покачал головой брат. — Но потихоньку я охотников и купеческих приказчиков приручаю. Мол, воеводский сынок хорош, да с легкой придурью: просит из странствий уральских камешков привезти, да не абы каких, а с определенного места. Осторожно стараюсь подъезжать, выбираю самых неболтливых и к вину стойких, чтоб по кабакам не трепали зазря.