Книга Фея для ректора, страница 66 – Ольга Райская

Спрашивать ее об этом было как-то невежливо. Захочет — сама расскажет.

Варька оторвалась от Кссандера, с которым неустанно о чем-то шепталась и даже чертила на столе какую-то хитрую схему, и подмигнула мне.

— Поговорила я с нашим красненьким спасенным, — сказала она. — Очень меня задели обвинения в его адрес. У мальчишки не было шансов. Он даже покончить жизнь самоубийством не мог, поскольку его обездвижили и держали в таком состоянии, пока в его тело перемещалась часть тьмы. Паренек, конечно, мне расписал процесс в подробностях, но тебе лучше всего этого не знать. Кссандер только что подтвердил мне версию адепта. Это он выносил его к телепорту, хотя многие отговаривали его от этого. Дескать, зачем давать ложную надежду. Целители все равно ничего не смогут сделать.

— А почему Кссандер не послушал? — спросила я.

Блондин — единственный из кураторов, который оставался для меня загадкой. Несмотря на внешнее спокойствие, чувствовался в нем бунтарский дух. Этот кот шел вразрез с системой и плевал на все условности. По сути, он даже готов был умереть, но не смириться с выбором, который сделали за него.

— Долгая история… — отмахнулась Варька и посмотрела на Пилюлю. Ее, как и Кссандера условности, видимо, не волновали. — Ну ты как?

— Как дура, — хмуро буркнула Алька. — Никогда еще не чувствовала себя так глупо. Я же ему фактически себя предложила…

— А он? — выдохнула Варька.

— А он развернулся и с такой же постной физиономией ушел. Словно я ему не секс предложила, а пару вагонов с углем разгрузить. Что во мне не так?

— Это в нем все не так, — фыркнула Гайка, подслушивая наш разговор. — Посмотри в зал. Каждый адепт и магистр в этом зале смотрит в нашу сторону. И это не просто взгляды. Уж я-то знаю! Опыт общения в мужских коллективах, знаешь ли. Могу на что хочешь поспорить, что большинство из них завидуют нашим кураторам, а некоторые не прочь приударить за любой из нас.

— И что же им по-твоему мешает? — усмехнулась Варя.

— Условности. Они видят перед собой человечек, с которыми вроде и можно привычно замутить, но Совет, чьи решения они чтят и уважают, относится к ним, то есть к нам, как к равным, то есть, как к мурранам. И при этом мы не кошки, — попыталась пояснить Гайка, но все еще больше запутала.

Или нет?

Алька нахмурилась и вдруг просияла:

— Когнитивный диссонанс! — выдохнула она. — Мы пока для них зверушки, от которых неизвестно чего ждать.

— Ага, — кивнула Динка. — Как карамелька с соленой начинкой внутри. Ожидаешь, что сейчас будет сладко, а потом — хоба… Нежданчик. Сюрприз, на который никто не рассчитывал, а получив, не понимает, что с ним делать. Мы пока целительские прибамбасы чинили, мне один кот рассказывал. Вернее, чинила их я, поскольку артефакторы — это не престижная профессия. Сейчас не престижная, поскольку есть необходимость лишь в воинах и тех, кто их исцеляет. И это не потому, что мурраны принимают необдуманные решения. Их к этому толкает агония. Сама жизнь загнала их в этот тупик, из которого нет выхода. Самое главное, многие из котов реально понимают, что дни их расы сочтены…

Общались мы шепотом. Даже если кураторы и слышали какие-то фразы, то старались не смотреть в нашу сторону. Вероятно, никто из котов не знал, что такое «когнитивный диссонанс», но в то, что вот-вот всем на Итлане наступит полная задница, верили свято. Верили, но как могли пытались оттянуть этот неприятный момент.