Книга Фея для ректора, страница 88 – Ольга Райская

— К сожалению, карта старая, и многие интерьеры изменились, хотя многое осталось узнаваемым, — словно извиняясь, сказал ректор.

Как по мне, путь казался вполне узнаваемым. Вот большой коридор, стены с портретами, столовая… А где столовая? Вместо нее в огромном зале располагалась лаборатория. Стояли шкафы с какими-то колбами, странные приборы пугали своей неожиданной формой, столы напоминали парты.

А вот кухня была пуста. Ни очагов, ни плит, ни кладовых, ни посуды. Лишь на полу сияющая печать с кошкой в центре. Той самой кошкой, которую я едва смогла различить на каменном полу. И в современном мире никакого свечения не было, словно магия умерла.

— Ух ты! И как нам ее оживить? — спросила я.

— Пока я и сам не знаю, — вздохнул Уоррвик. — Зато, карта поможет твоим подругам отыскать на развалинах других замков нужное место. А мы пока попробуем найти информацию по восстановлению магии.

— Но ведь карта одна, а девчонок — четверо.

— Ментальная связь может быть использована не только для передачи слов, — подмигнул мне Уоррвик. — Я видел твои мысли.

О, Мурра Пресветлая! Видел он! Мне стало невыносимо неловко, хотя я понимала, что сейчас для этого не время и не место.

— Ну, вы тут ищите, а мне пора за замком приглядеть, — произнес Уррс и исчез.

А мы… мы остались одни. Вернее, мы остались наедине, и оба не знали, что нам с этим «наедине» делать.

— Карина… — после минутной паузы произнес Уоррвик, но, видимо, дальше не смог сформулировать свою мысль.

— А? — тоже многозначительно и многословно спросила я, поднимая на него глаза.

Взгляды встретились. Я смотрела в его глаза. Странно, при нашей первой встрече они казались мне зелеными, сейчас же в них плескалась насыщенная синева, в которую так и манило нырнуть.

— Я… — снова пытался заговорить кот.

— Да-да, и я, — подтвердила, соответственно, я.

Понятия не имею, что за магия между нами возникла, но она совершенно точно была, ощущалась каждой клеточкой, искрила каждым капилляром, в котором бурлила кровь. И если поверить, что высказывания земных мудрецов о том, что любовь — это магия, истина, то именно это я сейчас и испытывала.

Любовь…

Надо же!

— И ты… — вторил он.

А потом вновь случился поцелуй, который казался таким логичным, таким обычным и правильным, словно мы с Виком были давно женаты и принадлежали одному виду, впереди нас ждала совместная жизнь, общие дети, счастье такое, как пишут в сказках — и умерли они в один день. Уоррвик просто подался вперед и накрыл мои губы своими.

А я…

Я ведь хотела этого. Более того, мечтала о нем с того момента, как мы расстались, думала и… И скучала.

— Вик… — простонала я.

— Каррина…

Вообще, с нашей первой встречи я больше не слышала рычащих ноток в его голосе, и сейчас, звучание моего собственного имени в устах ректора неожиданно завело, возбудило и заставило податься вперед, чтобы окончательно раствориться в его объятьях.

Его руки… Они были везде, а губы, кажется, тоже везде, и я нисколечко не возражала. Я даже смирилась с тем, что никогда не рожу ему, но сейчас и об этом не думала. Не хотелось омрачать минуты счастья плохими размышлениями.

И мы целовались и целовались. Момент, когда мы оказались здесь же, на диванчике, как-то прошел мимо моего внимания, а вот некоторые слова насторожили.