Книга Вторая жизнь Тейлы Айрвуд, страница 111 – Таэль Вэй

Однажды ночью, когда пошёл дождь.

Лена проснулась от ощущения прохлады — в комнате веяло свежестью дождливой ночи. Она приподнялась на локте и увидела, как Барс стоит у раскрытого окна, босой, по пояс обнажённый, с распущенными после сна волосами. Его крылья были полуразвёрнуты, будто он по инстинкту пытался заслонить от неё порыв ветра, но на лице — вовсе не тревога. Он смотрел на неё так, будто не мог поверить, что она рядом.

Она молча подошла, обняла его со спины, уткнувшись щекой в лопатку, и поцеловала в разогретую кожу.

— Почему не спишь? — спросила она, шепча сквозь зевок.

— Проснулся. Снилась девочка, — тихо ответил он, не оборачиваясь. — Твоя улыбка и мои глаза. Она всё время смеялась.

Лена улыбнулась, хитро прищурилась, прижалась к нему плотнее и шепнула, проводя пальцами по его животу, царапая кожу.

— Ну, если ты уже проснулся. Может, стоит заняться воплощением сна?

Барс чуть вскинул бровь, повернулся, и в его взгляде заплясали искры.

— Опасные игры для ночи в доме с тонкими стенами, — пробормотал он, подхватывая её на руки.

Она хихикнула, тихо, почти неслышно, но уже успела прошептать сквозь поцелуй.

— Только не шуми! Все спят.

— Тогда придётся заставить тебя молчать, — сказал он, опуская её на постель и накрывая собой, как буря накрывает беспечный ветер.

Он целовал её с нажимом, будто хотел запомнить вкус губ. Пальцы скользнули по её талии, забрались под ночную рубашку и с жадностью расправились с ней, будто эта ткань мешала. Лена выгнулась навстречу, её кожа горела, несмотря на прохладу за окном. Каждый его поцелуй был точным, нужным, доводящим до дрожи.

Она прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, когда его ладони скользнули вниз. Барс прижался к ней, дыхание рвалось тяжело, сдержанно, но в его движениях чувствовалась струна, натянутая до предела. Лена стиснула в пальцах простыню и выдохнула, уже едва сдерживаясь.

— Тихо, помнишь? — напомнила она сдавленным голосом, когда его поцелуи спустились ниже ключиц.

— Ты первая начала, — прохрипел он, и снова прильнул к её губам, на этот раз глубже, не давая сказать ни слова.

Они двигались как единое целое — не спеша, но с той жаждой, которая копилась неделями. Всё вокруг исчезло: стены, дождь, семья за тонкими перегородками. Остался только он — её, живой, горячий, любимый.

Когда всё закончилось, она лежала, прильнув к нему, и медленно дышала, слушая, как стучит его сердце. Барс гладил её волосы, ещё не до конца отдышавшись.

— Ну вот, теперь точно разбудили половину дома, — шепнула она, устало, но счастливо.

— Тогда давай не будем останавливаться, — прошептал он в её волосы, и она рассмеялась — тихо, искренне, с той самой любовью, о которой раньше боялась даже думать.

Но самое важное, что говорило о Барсе, как о настоящем мужчине, был разговор, что она подслушала. Это случилось в один из тех вечеров, когда свет в окнах, и разговоры, и даже стрекот кузнечиков кажется частью общей атмосфера. Лена вышла из дома босиком, чтобы забрать забытую книгу с лавки у сада, но замерла, услышав голоса. Не с намерением подслушивать — просто шагнула тише, чем обычно.

На крыльце, в полосе света от кухонного окна, стояли Барс и её мама. Он — немного напряжённый, с прямой спиной и глазами, опущенными в землю. Элира — в простом переднике, с уставшими, но добрыми руками, сложенными у груди.