Книга Пончик для Пирожочка, страница 15 – Элис Айт

Как я умудрился забыть обо всем этом? Удастся ли мне вообще расстаться с выработанными в армии привычками и зажить такой же тихой, спокойной, нормальной жизнью, что и все люди здесь?

Я устало посмотрел на отчаянно ноющую ногу.

Несколько лет назад мне не хотелось ехать в Танджанию. Да и вообще не то чтобы я жаждал становиться боевым магом. В детстве мне больше нравилось строить — я мечтал, что стану архитектором или инженером, буду проектировать здания или изобретать с помощью магии новые механизмы. Но веками коруэлльские аристократы с талантом к стихийной магии, тем более таким сильным, как у меня, были обязаны отслужить в армии. Сдувать врагов ветром, жечь огнем, погребать живьем, разверзая землю у них под ногами, топить в море их корабли, используя заклинания воды.

Я пытался спорить. Нарвался только на насмешки и упреки — как так, такой молодой, а уже позор рода, не хочет пустить свою силу на благо родине. Мне разве что табличку со словом «Трус» не повесили на спину. И я поехал в столицу, в армейскую высшую академию для боевых магов. А что еще оставалось?

Война стала моей жизнью. Я долгие годы не знал и не видел ничего кроме нее. И я был в этом демонически успешен. Может быть, закостенелое общество, которое я клял последними словами за желание лепить всех по одному образу и подобию, на самом деле было право — люди вроде меня созданы для убийства. Средняя продолжительность жизни боевого мага в Танджании составляла примерно шесть месяцев — срок от прибытия в колонию, подготовку с учетом местных особенностей и отправку на первое задание. Я продержался пять лет. Иногда мне говорили, что, если бы не я, война Коруэлла с безумными туземными шаманами и подчиненными им дикими племенами закончилась бы еще в первый год.

Конечно, я гордился своими успехами. Но если бы в тот день, когда я отправился сдавать вступительные экзамены в высшую академию, мне кто-нибудь сказал, что однажды все мои друзья погибнут от рук кровожадных дикарей, а я сам окажусь совершенно бесполезен из-за ранения в ногу и буду вынужден вернуться домой, отказавшись от дела, которое определяло все мое существование, то я бы в тот же миг развернулся и начал готовиться к поступлению на инженера.

Я прокашлялся, возвращая мысли к документам.

Теперь моя война здесь, в Шенберри, с отцовскими долгами. Больше героем Танджанийской войны мне не бывать, но эту битву я обязан выиграть.

— Есть какие-то торговые предложения по свободной половине склада? — спросил я. — Может быть, кто-то хочет его снять или купить?

— Я пока еще ни о чем не объявлял — ждал вашего решения, — ответил Харвел, сразу подавшись вперед. — В последнее время у меня всего два раза интересовались на тему, не изволит ли граф Райатт сдать помещение в аренду или продать.

— И кто же это был?

— Торговец сукном с Кирпичной улицы хотел снять склад, но это предложение вам выгодно не будет — ему требовалась лишь краткосрочная аренда, да и, кажется, он уже нашел себе другое место. А покупателями хотели стать Фейманы. Ваш отец был еще жив в тот момент.

— Фейманы? — я нахмурился. — Какая-то знакомая фамилия.

— У них пекарня и пара небольших кондитерских, ваше сиятельство. Продают магические крендели, пирожки с радостью, леденцы веселья и так далее. Они конкуренты «Сладкого волшебства», которое вам принадлежит.