Книга Сделка с драконом. Мачеха поневоле, страница 55 – Дита Терми, Эя Фаль

— Айлин, – сказал он, и голос его звучал твёрдо, – иди к себе. Немедленно. Элисса будет с тобой. Не выходи из комнаты, что бы ни случилось.

Айлин испуганно закивала и, схватив свои рисунки, выбежала из комнаты.

Я тоже встала, чувствуя, как внутри разливается ледяная тревога.

— Кайлэн, что такое «Сердце Истины»?

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела то, чего не видела ни разу за всё это время. Это был страх.

— Древний артефакт, – сказал он глухо. – Ещё со времён Первых Драконов. Он показывает истинную сущность любого существа. И... изгоняет то, чего не должно быть в этом мире.

У меня перехватило дыхание.

— Изгоняет? – переспросила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Он был создан, чтобы очищать миры от вторжений извне, – Кайлэн говорил быстро, хватая меня за руку. – Чужеродные души, демоны, сущности из других измерений... артефакт вырывает их и отправляет туда, откуда они пришли. Ирма, ты должна уйти. Сейчас. Через тайный ход. Я задержу Торна.

Я смотрела на него и понимала, что бежать поздно.

Потому что Торн уже стоял в дверях.

В его руках был артефакт – кусок льда в форме сердца, пульсирующий болезненно-синим светом. Лёд был живым, он дышал, и каждый его вздох отдавался в моей груди глухой, ноющей болью.

— Не стоит, лорд Кайлэн, – сказал Торн, и его голос звучал спокойно с ноткой издёвки. – Бегство только подтвердит вину. Или вы считаете, что ваша драгоценная жена боится пройти проверку?

Я стояла, прижавшись спиной к камину, и чувствовала, как артефакт тянет меня. Буквально тянет, как магнит, как бездна, как смерть. Я не знаю, как Торн догадался, но он понял, что я не с этого мира. И Кайлэн тоже это осознавал, хоть мы так ни разу и не заговорили об этом. Он просто принял меня. Без всяких условий.

— Торн, – прорычал Кайлэн, и воздух в комнате похолодел, – если ты хоть коснёшься её...

— Я не собираюсь её касаться, – Торн улыбнулся. – Сердце Истины само решит. Если она – та, за кого себя выдаёт, с ней ничего не случится. А если нет... – он развёл руками. – Что ж, тогда закон Аркталии будет соблюдён.

Я смотрела на пульсирующий лёд в его руках и чувствовала, как внутри меня что-то откликается. Какая-то глубинная, древняя правда, которая знала: я здесь чужая. Я всегда была чужой.

— Ирма, – Кайлэн шагнул ко мне, заслоняя собой, – не смей. Не смей подходить к нему.

— Если я не подойду, он всё равно это сделает, – сказала я тихо. – Ты же знаешь.

— Нет, – зарычал мой дракон, и вцепился в мою руку.

В его глазах было столько всего невысказанного, что у меня перехватило дыхание. Но какая-то неведомая сила тянула меня и тянула к артефакту. Мы застыли друг напротив друга, но Торн не собирался дожидаться.

Он, воспользовавшись заминкой, подошёл к нам сам.

И артефакт вспыхнул. Одно мгновение, прикосновение льда ко мне…

И мир взорвался белоснежным, ослепляющим светом.

Боль была мгновенной и всеобъемлющей. Она вырвалась изнутри, из самой глубины, из того места, где я, Ирина Воронцова, пряталась за чужим лицом, чужим именем, чужой жизнью.

Я услышала крик. Мой собственный, громкий и отчаянный.

Кайлэн рванулся ко мне, но его руки прошли сквозь меня, как сквозь туман.

— Нет! – его голос звучал так, будто мир рушился.

И мир действительно рушился.

Я чувствовала, как Аркталия – этот холодный, суровый, такой родной мир – вытекает из меня, как песок сквозь пальцы. Стены замка, камин, рисунки Айлин, лицо Кайлэна, искажённое ужасом, – всё расплывалось, таяло, исчезало.