Книга Мой герцог, я – не подарок!, страница 136 – Елена Княжина

Бедный, несчастный главнокомандующий!

Не столько от прилива жалости, сколько от внутренней необъяснимой тяги, я приподнялась на носочках и коснулась его губ. Застыла на мгновение, чувствуя, как мелкие удары тока прошибают чувствительную кожу. Как жжется печать под рукавицей. Как каждый разряд отдается мурашечным взрывом на пояснице.

И отступила.

— Теплых сновидений, Эмма. И счастливого правления Триксет.

Заснуть удалось не сразу. Пережитые ужасы вторгались в голову без всякого порядка и расписания, расталкивая друг друга и требуя личной аудиенции.

Расслабившись в постели, я попыталась сосредоточиться на приятном. Вздохнула, прислушалась: знакомые звуки приносили ощущение покоя. Похрапывание Галлеи, пыхтение хельмов за шторой, похрюкивание слюнявого грумля в загончике… Будто я дома.

Делая вдохи и все глубже зарываясь затылком в подушку, я старательно вспоминала приятное. Чудесную еду в харчевне, ненавязчивую беседу с Габриэлом, прощальное касание генеральских губ… И тот жаркий, бесстыдный поцелуй в темном колодце домов. На фоне дальнейшего кошмара он теперь считался за хорошее воспоминание.

«Вы лгунья», – впечаталось укоряющее мне в память. Лгунья, лгунья… Священные нити, я так завралась, что уж сама запуталась в хитросплетении чужеродных личностей!

Мне понравились его поцелуи. С тэром Кворгом и его умелыми лапами было тепло, хорошо, приятно. Сейчас даже думалось, что тело мое глупое, прошлым опытом не наученное, там, на темных улочках Пьяни, желало большего…

Будто внутри разгорелся запоздалый пожар, о котором пишут в дамских романах. Будто Лизавета Кутейкина хотела остаться там! В промерзлых номерах, согласно выданному билету.

Упираясь глазами в потолок, я прислушивалась к спятившему организму. Неужто проснулся? После стольких неудачных попыток? И рядом с кем – с этим винторогим?!

Хоть непорочность я давно утратила, но дела интимные до сих пор воспринимала по-девичьи. С розовеющими щеками, смущением и не сказать что с большой охотой. Не было во мне никакого плотского интереса… Несмотря на старания Темы, я так и не узнала, что это за зверь такой.

Страсть, волнение, предвкушение, жар томления… В книгах много красивых слов, описывающих желание женщины к мужчине. А то заветное, что случается после долгих поцелуев, в «сказках» оканчивается фантастическими фейерверками. Ими самыми, взрывными и сумасшедшими, да-да, я читала.

Но у меня «после» всегда оканчивалось разочарованием. Не стоило и рассчитывать на что-то большее. Нет у бедового организма к этому ни склонности, ни способностей!

Регинка говорила, что проблема в недостатке гормонов: мол, с возрастом пройдет. А еще советовала побольше отдыхать и не взваливать на себя работу, которую в нормальном офисе выполняют трое… Куда уж тут до желаний, когда с рассвета скачешь, как потная белка в бешеной центрифуге?

Артемий знал эту мою особенность. Всякий мужчина чувствует, а врать и изображать я бы не стала… Поэтому он целовал – долго, старательно. Гладил, шептал жаркие глупости, дожидаясь, когда я достаточно расслаблюсь. В этом плане Ворошилов был терпелив и всякую ночь приручал меня, словно дикую лесную лань.

Поцелуи я любила: они приносили в тело легкость, воздушность. А все, что случалось следом, считала чем-то вроде работы… Если расслабиться и представлять приятное, то можно перетерпеть. Не сахарная.