Книга Мой герцог, я – не подарок!, страница 36 – Елена Княжина

Ехидные огоньки плясали в зелени королевских глаз слишком уж явно. Гариэт замыслил какую-то нелепую проделку, чтобы повеселить толпу вельмож. До рассвета целая ночь, и гости заскучали.

— И после этого ты отстанешь? – с невозмутимым скепсисом хмыкнул герцог и поправил ленту, туго стягивавшую волосы у затылка.

Он наизусть знал каждое слово из того пророчества, обернувшегося проклятием. Не в этом мире, не в этой жизни… Его сердце никогда не согреет истинная любовь.

— Если Вергана никого не изберет тебе в пару и не отметит божественной благодатью…

Гариэт прокатился придирчивым взглядом по приглашенным прелестницам. Все сплошь дочери именитых родов, веками служивших Грейнам и Сатару. Выбор богатый, но не для герцога. Не для него.

Тут присутствовали и Катрисса, и Мирана, и Лавайна… И еще несколько бывших подруг Габа, в свое время лишившихся постельных привилегий из-за излишней навязчивости. Услышав о затее Гариэта, девушки стайкой выдвинулись вперед и затаили дыхание. Точно каждая верила в свою избранность.

Наивные. Нет в этом мире той…

— Что ж, тогда я навсегда оставлю попытки тебя женить, брат, – владыка поднял ладони в сдающемся жесте. – Люби свою войну… и будь ею любим ответно.

Габриэл устало кивнул старому жрецу и вернулся в кресло. Несколько минут божественного фарса он способен пережить, чтобы в дальнейшем избавиться от неприятных бесед. Всякий раз они возвращают его в тот день, в тот миг, когда на полотне судьбы герцога Грейнского была варварски выжжена существенная часть.

Вздрогнув всеми тремя подбородками, жрец оправил рукава белоснежного коэфёра и принялся сотворять призыв.

Следующие минуты Габ с издевательски расслабленной миной наблюдал, как старик пританцовывает на каменном плато у подножия Священной горы. На рассвете площадку украсят цветами, свечами, символами сезонов и глиняными фигурками избираемых божеств. Но пока постамент пустовал.

В стороны от служителя Грейнского храма разбегались рыжие всполохи, освещая импровизированную сцену. Втянувшись в зрелище, Габриэл пригубил гинн и задумчиво облизнул обожженную настойкой губу.

Нет в мире той…

Рассыпая из белых рукавов фиолетовые лепестки, Томеус заунывно причитал. Древний язык Веера доступен лишь жрецам, поэтому герцог не вслушивался.

С насмешкой поглядывал он на вздрагивающие от волнения тела бывших подруг. Их полные груди, затянутые корсетами, вздымались от попыток сделать вдох. Сердца замирали и вновь пускались в пляс. Приоткрытые рты ловили мистические вибрации, что тянулись к саду от каменного плато.

Жрец знал свое дело. Умел эффектно и красочно преподнести любой, даже пустяковый ритуал.

Захватив внимание толпы, тэр Томеус закатил глаза, затрясся, взвыл… А затем резко устремил мутный взгляд на Габриэла. Стремительно прошил сгустки зрителей, ворвался под серебряный полог и подлетел к креслам, стоявшим во главе стола Владыки.

Отобрал у возмущенного герцога недопитый гинн, царапнул длинным загнутым ногтем по косточке на запястье. Забрал с кожи каплю грейнской крови, позволил той сорваться с когтя в бокал.

Ворча заковыристое ругательство, услышанное на рубежах от одного рогатого, Габриэл наполнил другой стакан. Будет у этих нелепых ритуальных плясок финал?

Капли пурпурной настойки разлетелись кругами по каменной «сцене», и в центре образовался вихрь. Закрученная воронка поначалу казалась пустой… Как вдруг зрительницы, стоявшие ближе всего, восторженно взвизгнули. Габ прищурился и тоже увидел белую россоху, с азартом ловившую свой хвост.