Книга Мой герцог, я – не подарок!, страница 47 – Елена Княжина

Решил, видимо, расщедриться минут на десять. Ну просто герой-любовник, заверните двух!

Боги, Лизавета, какая же ты дура. Вот теперь я с отчаянием осознала, как правильно он делал, что не раздевался! И чего я лезла с инициативой? Сглатывая от неловкости, я попыталась отвести глаза. Лучше бы оставался в мундире, камзоле или что у него там.

«Муж» мой случайный обладал такой точеной, неправдоподобно рельефной фигурой, что во рту пересохло. И на губах запеклось все, что я собиралась ему сообщить.

Взгляд невольно прилип к широким бугристым плечам. Прокатился по гладкой загорелой груди, застопорился на узкой талии с тонкой дорожкой темных волос под пупком… Зачем-то сорвался вниз, к шнуровке, чтобы убедиться, что меня все еще неумолимо желают.

Желали.

А у Артемия такой дурацкий волосяной треугольник на груди был. Подступающий прямо к шее и торчащий из ворота деловой рубашки. Очень странно при гладком белом животе – немножко дряблом, но это уж излишки красивой жизни.

По загорелой коже герцога тянулись вереницы тонких белых шрамов. Пара борозд была совсем свежей. Но и те не отталкивали. Смотрелись мужественно и значительно.

Завязка с его волос сорвалась при раздевании, и те рассыпались по плечам темными брызгами. Выявив породистые черты, обрамив скулы. Привлекательный мужчина. Очень. Только характер мерзкий. А так хоть на обложку журнала или в непристойную ночную фантазию.

Нет, правда, пускай приснится. Не в нынешнем кошмаре, а в каком-нибудь другом, более приятном видении.

Я осознала себя стоящей у кровати и цепляющейся за столб, как за спасательный круг. Судя по открытому рту (который я поспешила захлопнуть), мне срочно требовалась помощь санитаров. И ведерко со льдом.

Что я, в самом-то деле, мужиков красивых не видела? Видела. На картинках в браузере. И у Регинки в гримерке висел календарь с австралийскими пожарными. Там разок глянешь – и все, можно тушить.

Вот и насмотрелась. Вероятно, я просто его себе вообразила. Мало ли, неудачно головой о камешек на горе стукнулась…

В одних расшнурованных штанах, державшихся на бедренных косточках и честном слове, герцог стал надвигаться на меня. От его голой кожи пахло все тем же, только в разы сильнее. Дурманяще.

Габриэл опустил руки на мою талию, отцепил обмякшее тело от спасительного столба и пропихнул сквозь балдахин к кровати. Опрокинул меня на зеленые шелковые простыни, навис сверху голодным коршуном…

А «Лизавета с утеса» никакого плана и не придумала. И что-то подсказывало, что на мой отчаянный «караул» никто из прислуги не прибежит.

Задыхаясь под тяжестью воздуха, скопившегося между нами, я испытывала «самое полное погружение» в сосредоточенный хризолит герцогских глаз.

Ограниченные темной зеленью балдахина и прямоугольником потолка, мы с Габриэлом с минуту глядели друг на друга. Неотступно. Его черты въелись в память, каждый изгиб нашел местечко.

От согретой мундиром кожи тянуло ароматами иномирского лета. Шрамы в спальном полумраке казались белыми реками, а кончики темных волос доставали до моих щек… И голова шла кругом. Сумасшедшая нереальность.

А потом лапа «благоверного» лениво раскидала халатные юбки в стороны. И те, бесстыжие, с первой попытки ему покорились.

Улеглись побежденными шелковыми кучками по обе стороны от моих бедер, позволяя герцогу коснуться взглядом мест… Ох, таких мест. Не просто так от него закрытых! А с целью не допустить вот этого голодного огонька в мрачной, серьезной черноте зрачков.