Книга Побег из рая, страница 110 – Полина Ром

После этого он встал, негромко пробормотал: «Спасибо за приглашение, почтенный тай…», и вышел из кабинета. Почему-то у меня осталось ощущение, что он не вспомнил имени тай Йонаса.

Некоторое время в кабинете стояла какая-то жутковатая тишина и даже официанты, которые весь вечер неслышными тенями скользили за спинами гостей, застыли в бездействии. Потом меня наперебой начали поздравлять все присутствующие, делая это достаточно шумно и перебивая друг друга.

Я видела, как довольно улыбается тай Йонас, переглядываясь с тай Марэн, как скорчил недовольную гримасу один из коллекционеров… Впрочем, гримаса пропала быстро и он присоединился к хору поздравлений. А я искренне не могла понять, как этот старик сумел узнать обо мне так много всего за несколько часов.

Выставка оказалась достаточно удачной и после того, как смотритель отобрал в музей Вергоны мои работы, цены на оставшиеся картины взлетели в небеса. Даже тай Йонас и тай Марэн стали как-то мягче, ежедневно обсуждая по вечерам проданные картины.

— …и тот осенний пейзаж, тай Марэн не забудьте пометить и организовать отправку.

— Купили?

— Сам Каланхер приобрёл для коллекции! – тай Йонас улыбался как сытый и довольный кот на солнышке.

— Однако! Уж если этот старый сквалыга расщедрился на покупку… Пожалуй, тай Линна, я могу вас только поздравить с успехом, -- прохладная улыбка тай Марэн в этот раз предназначалась мне.

Я немного переживала, что портрет Лорики по окончании выставки покинет планету. Но на третий или четвёртый день она сама посетила галерею и я, выбрав время, прояснила эту неловкую тему. Мы договорились встретиться в кафе вечером и спокойно поболтать. Её ситуация тоже слегка смущала, и потому разговор вышел быстрый, но принёс облегчение и ей, и мне:

— …я понимаю, Линна, что это был подарок… Он очень нравился и мне, и детям, и мужу… Но иногда приходится расставаться с любимыми вещами, чтобы…

— Я не ожидала, что смотритель выберет именно этот портрет. Хотя, конечно, он один из самых удачных… Но тай Йонас говорил, что это такая честь и удача, что отказываться ни в коем случае нельзя… Он обещал, что всё уладит…

Мы дружно и торопливо извинялись друг перед другом, пока Лорика не назвала мне сумму, предложенную ей галеристом.

— Сколько?!

— Да… Именно столько! – её виноватая улыбка подтверждала, что мне не послышалось

— И что, ты уже получила эти деньги?!

— Да. Мне было безумно жаль отдавать портрет, Линна. Он действительно замечательный! Но мы уже присматриваем детям квартиры на будущее, которые сможем выкупить, а не просто снять в аренду. И ещё останутся деньги на всякий пожарный…

— Лорика, да я ни в коем случае не осуждаю тебя! Наоборот, я рада, что так удачно всё сложилось! А портрет… Знаешь что? Мы выберем время, и я напишу новый твой портрет!

— Нет-нет! Ты что, с ума сошла?! Я не смогу принять такую ценность.

— Очень даже сможешь!

Почему-то эта безумная цена, предложенная тай Йонасом, вызывала у меня некое чувство торжества. Я как будто очнулась от сонного состояния с пониманием: я не пропаду. Возможно, меня просто потряс размер этой суммы, но ведь я и раньше вполне умела зарабатывать. Почему же сейчас, поняв, что смогу и дальше рисовать столько, сколько захочу, и жить именно с этого, я ощутила такой странный подъём? Пожалуй, дело было в признании...