Книга Побег из рая, страница 111 – Полина Ром

В признании самой себе: я -- могу! Я могу дарить людям свое видение мира и жизни, и им нравится на это смотреть. Их греют и радуют мои картины, привлекают внимание к обыденности, подавая сиюминутное и незаметное как красоту и гармонию. Картины учат людей видеть!.

Домой я в тот день возвращалась в приподнятом настроении. Оказывается, для меня так важно было одобрение окружающих, подтверждение, что я чего-то стою в этом мире, что могу донести до людей свои чувства.

Следующие дни я посещала собственную выставку с совершенно другим настроением. Больше не было боязливого опасения, что кто-то начнёт говорить неприятные вещи. Что картины сочтут скучными и неинтересными, что посетители дружно осудят меня за отсутствие таланта. Сложно сказать, что повлияло больше: сумма, заплаченная тай Йонасом за портрет Лорики или же слова старого смотрителя Рахана. Для меня эти два события слились в одну точку, в одну вспышку, вырывавшую меня из состояния дремоты.

Я вдруг увидела, как прекрасен город за этими панорамными окнами. Как теплым живым светом горят окна высоток, каждое из которых – чья-то маленькая жизнь. В этот раз полотно, которое я выбрала для работы, поражало своими размерами. Это была яркая и яростная картина ночной жизни столицы. Но от неё веяло не только прохладой и шусос большого города, но и теплом людей, создавших этот город. Может быть, я бестолков объясняю и думаю, но самой мне она очень нравилась. Писала я каждый вечер, стараясь побыстрее сбежать из галереи, чтобы заняться тем, к чему рвалась душа.

* * *

Месяц, отведённый для выставки подходил к концу, и за это время мне пришлось пережить и несколько скучных обедов и ужинов с коллекционерами и покупателями, и почти десяток интервью для местных СМИ, и бесконечное число каких-то знакомств, сопровождаемых разной степенью искренности.

Мне говорили комплименты и завуалированные дерзости, но рядом всегда была тай Марэн, которая виртуозно умела погасить конфликт и поставить наглеца на место. Решив, что нужно чем-нибудь отблагодарить её за неоценимую помощь, я задумалась о том, какую странную жизнь ведёт эта женщина. Работа над городским пейзажем подходила к концу, и я почти всё время размышляла, что похоже, у тай Марэн нет ни семьи, ни любимого человека, вообще ничего, что не входило бы в её работу и грело бы ей душу.

Первый порыв был: некое подобие портрета по памяти, но так, чтобы сходство только угадывалось. Я даже видела в воображении эту картину: дама в роскошном старинном туалете с открытыми плечами, прикрывающая лицо бархатной чёрной полумаской. Жёсткий и внимательный взгляд сквозь прорези в бархате, сложная вышивка золотом на корсаже, глубокие складки широкой юбки, полностью скрывающей ноги. И всё это – на фоне современного ночного города за окном. Она сидит за столиком с двумя бокалами вина, но её собеседника не видно – он вне картины. А в тонких пальчиках дамы – крошечный флакончик, из которого она капает яд во второй бокал…

Почему-то именно такая ассоциация с тай Марэн казалась мне правильной…

Однако ночью я увидела сон, который полностью перечеркнул и придуманную мной роскошную даму, и яд в её руках, и блистающий огнями ночной город на заднем плане. Все это было похоже на правду, похоже на ту тай Марэн, которую я видала, но... Это ведь только внешнее, то, что заметно с первого взгляда. А если всмотреться глубже?