Книга Опальная принцесса и запретный лес, страница 23 – Мария Ирисова

Несчастный куст аж дёрнулся, ветки к себе прижал, но ягод на нём столько, что убегать некак, корешки поднялись, туда-сюда посовались, а передвинуться ни в какую.

— Давай, хороший мой — делись урожаем! — предлагаю кустику, а тот ветки в ответ к себе прижал. Вот же вредина, если сейчас к нему руками подлезть, куст хлестнёт до крови. — Что, совсем без настроения? Тяжело на одном месте сидеть, небось, все корешки закоченели, — болтаю, а сама пальчиками к верхушке подбираюсь, там ягод нет, но и куст меня поранить не сможет. — Хороший какой, совсем молоденький, года три тебе от силы, — говорю, а сама пальчиками зеленовато-розовые листики поглаживаю. — Побегать бы тебе… Корешки размять… Хочешь, ягоды соберу, чтоб легче было, а?

Веточки зашевелились, задумчиво, а я продолжала листики поглаживать, живица — одно из немногих растений, которое можно уговорить по-хорошему. Будь тут игольник, он бы меня по всей поляне гонял. Плавали… то есть убегали, знаем.

Куст пошевелил ветвями, будто пытался понять, хорошо ягоды поспели или пусть ещё растут. Затем одну веточку протянул.

— Я осторожно, — говорю и бережно ягодки обрываю, а они такие спелые, что сами с ладошки падают, а как пахнут, мёд, клубника и свежая нотка сирени. Вдыхала бы и вдыхала. Набрала полные пригоршни и только потом опомнилась — сумки ж нет.

— Вот сюда клади, — князь протянул нечто собранное из опавшей листвы, по форме вещица напоминала мешок для трав среднего размера.

Какая странная штуковина? И как оно не рассыпается? Неужели истрийская магия?

— Не волнуйся, она крепкая, человека выдерживает, не то что ягоды? — заверил Александр.

Пожимаю плечами и внутрь заглядываю, листва так между собой сплелась, что просветов не видно.

— Никогда такого не встречала, — призналась, пересыпая ягоды, а потом не удержалась и пощупала. Твердая, шершавая, не рвётся и не растягивается.

“Нам бы таких побольше — заурчала в душе жадность!”

Только ж мне уже не до неё было, я живицу обрывала и жменями в сумку складывала.

Куст аж разомлел, а когда ягоды закончились, встрепенулся и меня по ладошке погладил.

— Ну, всё, беги, разомнись! — только ручкой помахала, как куст с места сорвался.

— Если бы собственными глазами не увидел, в жизни бы не поверил, — выдохнул князь, затем протянул мне башмачки из такого же материала, что и сумка. — Вот надень, нечего босиком по лесу бегать.

Стало немного неловко, он заметил, что я босиком…

— Спасибо, — говорю, а щеки опять полыхают румянцем, я так сбором увлеклась, что совсем о правилах позабыла. Расслабилась, будто в Радужный лес попала.

Обувку надела, а та оказалась до того удобной и лёгкой, вот совсем на ноге не чувствуется и тепло в ней. Вот же чудеса истрийские.

— Не жмут? — беспокоится князь.

— Кажется, чуть-чуть великоваты…

Мужчина наклонился, ладонью потянулся к обновке, и с пальцев искорки сорвались, покрывая обувку. Сердце в груди запрыгало и куда-то в район горла перебралось, настороженно, а башмачки сузились и стали точно в пору.

— Где вы этому научились? — спрашиваю, с ноги на ногу переступая, новая обувка не только удобная, но и бесшумная. Надо сохранить для прогулок в Радужном лесу.

Александр молчит, будто отвечать не хочет, поднимаю голову и натыкаюсь на серый взгляд, пристальный такой, задумчивый. Пойди разбери, что он там обо мне думает.