Книга Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья, страница 32 – Диана Фурсова

— У должника нет правил, — начал Кресс.

— Тогда вы будете оформлять опись снаружи, на холоде, пока дом слушает ваши слова, — спокойно сказала Вера. — Или всё-таки зайдёте и оформите быстро.

Кресс на секунду замялся. Он, конечно, слышал про Чернокамень. Но деньги пахли сильнее страха.

— Хорошо, — сказал он наконец. — В дом.

Вера кивнула.

— Дорн, — коротко. — Вы рядом. Но не вмешивайтесь без необходимости.

Дорн посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно.

— Понял, хозяйка.

Слово “хозяйка” у него получилось почти официально. Но Вера поймала в нём уважение — и забрала себе как ещё один камень в фундамент.

На кухне Кресс оказался особенно неуместным. Слишком гладкий среди муки, трав и грубых столов. Он огляделся с выражением человека, который вошёл в бедность и считает, что бедность должна извиниться.

— Итак, — он вытащил из папки листы. — По постановлению…

— Подождите, — перебила Вера.

Кресс поднял глаза.

— Что?

— Прежде чем вы начнёте читать мне законы, — сказала Вера, — я покажу вам цифры.

Он усмехнулся.

— У вас есть цифры?

— У меня есть учёт, — поправила она. — Саймон!

Саймон появился из коридора как призрак — бледный, но собранный. В руках у него была старая книга, которую Вера заставила вести.

— Вот, — сказала Вера и положила книгу на стол. — День первый: расходы. День второй: расходы. День третий: доход.

Кресс наклонился с ленивым интересом.

— Доход? — переспросил он и вдруг стал внимательнее.

Вера кивнула на Лиса:

— Скажи.

Лис выпрямился.

— В деревне женщина заплатила за настой. Ребёнку стало легче, — выпалил он быстро. — И ещё… винокур согласен менять спирт на хлеб и мазь.

Кресс медленно расправил пальцы, словно это он только что придумал.

— Забавно, — сказал он. — То есть вы решили… торговать?

— Я решила жить, — ответила Вера. — А жизнь требует обмена.

Кресс посмотрел на флаконы на полке. На травы. На хлеб.

— А вы не боитесь, что вас обвинят в колдовстве? — спросил он вдруг, с той самой улыбкой, которая выглядит дружелюбно, а на деле — нож.

Вера не моргнула.

— Бояться обвинений — значит признавать их силу, — сказала она. — У вас есть официальное обвинение?

— Нет, — Кресс пожал плечами. — Пока.

Саймон вздрогнул. Дорн напряжённо прищурился.

— Тогда оставьте “пока” себе, — сказала Вера. — И давайте к делу. Вы пришли за деньгами? Вот деньги.

Она вынула из кармана маленький мешочек — те первые монеты, что принес Лис, плюс то серебро, что присылал Рэйгар. Не всё. Только часть — ровно столько, чтобы показать: в Чернокамне есть движение.

Кресс взвесил мешочек на ладони и улыбнулся шире.

— О, — протянул он. — Так вы не совсем… безнадёжны.

— Я никогда не была безнадёжной, — сказала Вера.

— Но вы — ссыльная, — Кресс наклонился ближе. — И ваша судьба… интересует столицу.

— Моя судьба интересует меня, — сказала Вера. — Столица может подождать.

Кресс постучал пальцем по папке.

— Есть слухи, — произнёс он буднично. — Что вы… украли силу герцога. Что вы его приворожили. Что вы — ведьма. Что Чернокамень вас признал, потому что вы “одной крови” с тем, что тут живёт.

Саймон побелел ещё сильнее. Лис шумно вдохнул. Дорн сделал шаг ближе — едва заметно.

Вера улыбнулась так, будто ей сказали что-то смешное.

— Кто распространяет? — спросила она.

Кресс чуть приподнял бровь, будто удивился, что она задаёт прямой вопрос.