Книга Истинная троих. Таверна для попаданки, страница 75 – Хелен Гуда

— Она знала, что я выберу тебя, — сказала я тихо. — Ещё вчера, когда говорила «одного из твоих Истинных». Она уже тогда смотрела на тебя. Как на ключ.

— Да, — коротко бросил Рауль. Он подошёл к иллюминатору, глядя на удаляющуюся землю. — Она всегда на несколько шагов впереди. Игра в шахматы, где фигуры — живые люди. — Он обернулся, прислонившись спиной к прочному стеклу. — А теперь, пока нас не позвали, нужно думать. Первый вопрос, от которого зависит всё остальное: кто донёс?

Тишина в каюте стала густой, наполненной гулом двигателей и тяжестью этого вопроса. Я перебрала в уме все лица, все случайные встречи. И, как и прежде, мысль неизбежно возвращалась к одному человеку.

— Жак, — произнесла я вслух, и это имя повисло в воздухе ядовитым облаком. — Сидел, пил, рассказывал байки. И… кажется слышал то, что не предназначалось для его ушей.

Рауль медленно кивнул, его лицо стало мрачным.

— Я тоже подумал на него. Но это слишком очевидно.

— Порой не стоит искать то, чего нет и то что очевидно и есть истина, – прошептала я, сжимая руки на коленях. — А он… он мог слышать. Помнишь, тогда, вечером, мы все сидели за ужином после его ухода. Мы были… расслаблены. Говорили.

— Больше некому, – кивнул Рауль. – Гастону я доверяю, как и остальным. Они скорее жизнь за тебя отдадут, чем напишут донос.

Чувство тошноты подкатило к горлу. Такая простая, глупая ошибка. Ощущение безопасности, которое мы построили, оказалось миражом. Его разрушил один седой старик с хитрой улыбкой.

— Значит, это моя вина, — выдохнула я. — Наша вина. Мы были недостаточно осторожны.

— Нет, — резко сказал Рауль, оттолкнувшись от иллюминатора. — Это не вина, это — урок. Дворец и вся королевство — это одно большое ухо. Никакие стены, даже в нашей таверне, не могут скрыть такую правду вечно. Мать рано или поздно узнала бы. Жак просто ускорил процесс. Для матери ты — диковинка, возможный ресурс или угроза. Для остальных ты — объект изучения, возможно, артефакт. Их методы… могут отличаться.

В его голосе прозвучала тревожная нота, от которой по спине побежали мурашки.

— Что будем делать? — спросила я, пытаясь скрыть панику в голосе.

Рауль сел рядом, его плечо почти касалось моего. Он снова стал тем стратегом, которым был вчера в таверне.

— Первое: играть в покорность. Мать любит ощущение контроля. Второе: на встрече с Камнем — никаких попыток скрыться или солгать. Он, скорее всего, почувствует ложь. Будь собой. Той, кто ты есть. Странной, другой, но не враждебной. Третье: я буду твоим переводчиком. Не с языка, его ты знаешь, а с языка намёков, жестов, пауз и недосказанностей. Доверься мне в этом. И последнее… — Он наклонился ближе, и его шёпот стал едва слышен под рокот двигателей. — Мы ищем слабое звено. Среди придворных, среди стражников, среди слуг. Не все довольны правлением матери или всевластиемее совета. Нам нужен союзник. Хотя бы один.

Я кивнула, впитывая его слова. Страх не ушёл, но он превратился в холодную, острую решимость. За иллюминатором проплывали редкие облака, а далеко внизу уже растекались другие земли, чужие и незнакомые. Мы летели навстречу самой большой опасности в этой жизни.

Но мы летели вместе. И у нас был план. Хрупкий, как паутина, но всё же план.

— Хорошо, — сказала я, встречая его взгляд. — Будем играть. Но по нашим правилам. Насколько это возможно.