Книга Истинная троих. Таверна для попаданки, страница 94 – Хелен Гуда

С рассветом в покои влетела, едва постучав, служанка. Её лицо было бледным, глаза испуганными.

— Леди Ясина! Вас… вас требует к себе Её Величество. Немедленно. Принц Рауль уже там.

Сердце упало, а затем забилось с новой силой. Так быстро. Значит, Рауль смог. Или… его уже вынудили рассказать всё. Я наспех накинула утренний халат, не став тратить время на сложные одеяния. Если это была ловушка, то пышность наряда меня не спасет.

Меня провели не в тронный зал, а в малый будуар королевы — помещение более личное, но оттого не менее строгое. Лиатрис стояла у камина, в котором несмотря на относительное тепло уже пылали поленья. Она была одета в простое, но безупречное платье цвета пепла, её обычно собранные в тугой узел волосы сегодня были слегка растрепаны.

Рауль стоял рядом с ней, напряженный, как струна. Он встретил мой взгляд и едва заметно кивнул. Ничего утешительного в этом кивке не было.

— Ясина, — голос королевы прозвучал тихо, но резко. Она не обернулась, продолжая смотреть на огонь. — Мой сын… рассказал мне невероятные вещи. О каких-то легендах. О тайных архивах. О том, что Совет что-то скрывает. И о твоей… особой роли.

Она наконец повернулась. Её лицо было бледным, глаза обведены тенями усталости и страха. Не гнева. Именно страха.

— Ты хотела говорить со мной лично. Говори. Но знай, — её голос дрогнул, — время у нас исчисляется минутами. Совет в курсе этой встречи. Я не могла скрыть вызов.

Я сделала шаг вперед, собираясь с мыслями. Страх гнал кровь к вискам, но я заставила себя дышать ровно.

— Ваше Величество. Я прошу не за себя. Я прошу… за шанс. Совет держит нас всех в страхе. Страх — их оружие. Они объявили всё, что было до катастрофы, ересью, чтобы никто не искал иных путей. А иные пути… они существуют. Я видела изображение. Ритуал, связывающий людей, подобных мне, и камни, подобные тому, что в Верхнем зале. Эта связь может… не уничтожить механизмы опустынивания, а изменить их. Вернуть миру жизнь. Но Совет боится этого. Потому что мир, в котором нет вечной войны с монстрами, не нуждается в их абсолютной власти.

Я наблюдала, как каждое моё слово падает в тишину комнаты. Королева слушала, не перебивая, но её пальцы судорожно теребили складки платья.

— Ты говоришь как мечтательница, — наконец произнесла она, но в её голосе не было презрения. Была усталость. — И как изменница. То, что ты предлагаешь… это подрыв основ нашего выживания. Даже если в твоих словах есть доля правды о прошлом… мы не знаем, как это работало. А экспериментировать, ставя на кон последнее убежище человечества…

— Мы и так ставим на кон все человечество! — вырвалось у меня. — Медленное угасание в этих стенах, пока пустыня за окном не поглотит последние крохи жизни! Разве это не эксперимент? Безнадежный и жестокий?

Королева вздрогнула, словно я её ударила. Она отвернулась, снова глядя на огонь. В её спине читалась тяжесть невыносимого бремени.

— Я не знаю, что правда, а что ложь, — прошептала она. — Совет… они веками держали все на себе. Их методы суровы, но они… работают. А ты приносишь лишь смуту и древние сказки.

И тут она произнесла то, от чего у меня похолодела кровь.

— Завтра, — сказала она тихо, словно боясь, что стены услышат. — Завтра в столицу по приказу Совета прибывают твои мужья. Эрнан и Роберт.