Книга Пышка для кавказца. И смех и грех, страница 5 – Элен Блио

— В-вы? — удивляется она. — Не ушли?

Оглядывается, словно испугалась. Дурочка.

— Ждал, — говорю я. — Там мы вроде были на «ты»?

— Это было там. Что… что вам нужно?

— Хотел сказать... ты реально крутая. Я не ожидал.

Она смотрит на меня с подозрением.

— И что дальше? Вы сейчас предложите мне абонемент в свой фитнес-клуб со скидкой?

— Нет, — усмехаюсь я. — Я предложу тебе выпить кофе. Просто кофе. Без фитнеса. Если хочешь, с булочкой.

Она молчит. Смотрит на меня. И я вижу, что ей интересно. Но потом она качает головой.

— Слушайте вы… вы красивый, наглый и, судя по часам, богатый. Но у меня через месяц свадьба. Так что извините, кофе отменяется.

Говорит и уходит.

А я стою и смотрю ей вслед. На её бёдра. На её походку. На эту её уверенность.

Мой член ноет и готов меня убить.

Свадьба через месяц.

Через месяц, значит.

Я сажусь в машину, завожу двигатель и улыбаюсь. Впервые за долгое время мне реально интересно.

Она сказала, что я боюсь. Что я привык к попутчицам, которые не задерживаются.

Посмотрим, пышка.

Посмотрим, кто кого.

Через месяц у тебя свадьба. А у меня — цель.

Я трахну тебя всё равно.

Не знаю как, не знаю когда, но я это сделаю.

И это будет лучший секс в моей жизни.

Лечу домой на крыльях.

Буквально лечу!

Еще потому, что освободилась раньше. Должна была после выступления еще задержаться, с организаторами поговорить, да еще подруга Аська хотела заскочить, думала, зависнем с ней в кафешке. Но Аська подвернула ногу, организатор подписал бумаги, заплатил гонорар — а я и не рассчитывала, ахах! — и отпустил меня сразу. В общем — лечу!

Ноги сами несут, в голове — калейдоскоп! Свет софитов, хохот зала, мой собственный голос, который звучал так уверенно, так... по-хозяйски.

Первое выступление! Ахах! Я сделала это! Я реально сделала это!

В руках — букет. Скромный, но милый. Кто-то из зрителей подарил, пока я болтала с теми, кто подошёл после выступления. Маленький, нежный, пахнет весной.

Мне хлопали! Реально! Овации устроили! И ржали местами как кони!

И этот кавказец...

Нахал!

Красивый, наглый, невыносимый.

Сел в первый ряд и смотрел так, будто я — самое интересное, что случилось в его жизни. А эта его тощая кукла — как она бесилась, как уходила под улюлюканье зала...

Я улыбаюсь, вспоминая её перекошенное лицо.

И тут — стоп.

Вспоминаю другое.

Мамма мия!

Как он поправил член.

Прямо там, при всех. Встал, посмотрел на меня, и так спокойно, по-хозяйски, поправил свои брюки, давая понять — вот, смотри, что ты со мной сделала.

Фу!

Или...

Не фу?

Щёки вспыхивают.

Иду быстрее, чтобы никто не видел этого идиотского румянца. Потому что где-то там, глубоко, в самом низу живота, разливается тепло.

Ему понравилась я!

Не мой дилетантский стендап, не шуточки ниже плинтуса.

Настоящему, красивому, богатому мужчине понравилась я.

Я! Женечка Одинцова! Пышечка с седьмым размером!

Понравилась настолько, что у него встал. Божечки-кошечки!

При всех. И он не постеснялся это показать.

«Женя, ты дура, — думаю я, заходя в подъезд. — У тебя свадьба через месяц. У тебя Дима. Димочка, который любит тебя любой. Димусик, который говорит, что ему плевать на размеры, главное — душа...»

Но всё равно же, чёрт возьми, приятно, когда…

Когда что? Когда на тебя встаёт у кавказца?

Блин.