Книга Измена. Моя (не) покорная, страница 16 – Дима Льевич

— Слушаться? — дрожит ее голос. — Это как вообще понимать?

— Именно. Понимай как хочешь, но ты будешь выполнять все, что я скажу: сосать мне, если я приду и прикажу тебе это; с улыбкой и радостью подставлять мне все свои дырочки и приятно постанывать для меня, просить еще, если увидишь, что я не насытился.

— С какой это стати? — с придыханием и явным испугом спрашивает она.

— С такой, что ты не захочешь знакомиться со вторым вариантом.

— Вторым?

— Будешь наслаждаться не мной, а небом в клеточку из-за тюремной решетки по статье порчи имущества, — продолжаю разыгрывать ту де карту, с которой зашел вначале разговора.

— Порча? Да чтоб оно сгорело, это его любимое ведро с гайками! Он мне изменил! Я больше не верю ему и не хочу иметь с ним ничего общего! Стоп, вы что, угрожаете мне тюрьмой? Какая еще тюрьма? Вы в своем уме?

— Наконец-то до тебя дошло, — улыбаюсь я. — И если ты еще не заметила, я на твоей стороне. Лишь хочу получить удовольствие от процесса в решении вопроса полюбовно, скажем так. И заодно научить тебя различным премудростям в постели, чтобы ты могла хорошенько ублажать моего сына, когда у вас наконец дойдет до дела.

Мы еще говорим, только вот мне эта болтовня не интересна. Девочка как раз в том состоянии, чтобы перестать сопротивляться. Она в ступоре, загнана в угол. А я безумно возбужден.

Забираюсь рукой под ее рубашку, задеваю костяшками пальцев ее торчащий сосочек. И понимаю, что уже не в силах остановиться. На глаза упала пелена.

Хватаю края рубашки и дергаю в стороны, отрывая все пуговицы, и моим глазам открывается безумно красивая картина стройного тела Настеньки, с подтянутыми, но такими полными грудками, маленькими и аккуратными ареолами.

Девочка подскакивает на месте от такого резкого движения, и переминается с ноги на ногу, заставляя меня взглянуть вниз. На ее беленькие трусики, состоящие лишь из нескольких узких полосочек ткани. — Считаю, мы с тобой договорились. Ох, какие у тебя упругие сисечки! — шепчу и поднимаюсь по ее осиной талии ладонями, сжимаю обе груди и томно выдыхаю. Какое же это наслаждение, ощущать ее каждой пучкой пальцев, гладить кожу. Сползает по талии вниз и крепко сжимаю упругие ягодицы. Безумие! И все мое, здесь и сейчас! — И попка что надо, ножки. Но больше всего меня интересует то, что между ними. Раздвинь.

— Что? — нелепо спрашивает она дрожащим от полнейшего потрясения и непонимания голосом.

— Раздвинь ноги, говорю. Дай заглянуть к тебе в гости. Что ты так долго прячешь от моего сына. И посмотри на меня. Открой глаза, — рычу, — и посмотри на меня, живо!

И как приятно видеть послушание в ее зеленых глазках, без лишних споров и сопротивления. Девочка сглатывает и покорно отводит в сторону одну ножку. И я ныряю ладонью к ней в трусики. Сразу же чувствую обжигающий жар ее тела, но хочу большего. И пробираюсь к ее нежности, раздвигаю половые губы пальцами и легонько касаюсь бугорка между ними.

Так не пойдет. Она не возбуждена, как я, а лишь испугана. А если продолжу так, то только сделаю ей больно. Не хочу делать больно. Не сейчас.

Достаю руку и подношу средний палец к ее пухлым розовым губкам.

— На вот, оближи, а то сухо совсем. Соси. Вот, умничка. А теперь…

Продолжим, моя сладкая, слышу свои мысли и запускаю руки ей между ножек. Нахожу узкую дырочку средним пальцем и надавливаю, мягко, но упорно. Глубоко.