Книга Измена. Моя (не) покорная, страница 17 – Дима Льевич

— Ох, какая же ты горячая внутри, — выдыхаю, не в силах совладать с ощущением, которого не испытывал долгие годы. Толкаю палец еще дальше и встречаю сопротивление. И до меня доходит, почему она все еще такая скромница и строптивица. — Так ты еще девочка? Вот почему ты не даешь Косте. Ясно. Ну ничего. Мы это поправим. Мне еще приятнее будет тебя учить, зная, что я первым в тебе побываю. Это особый кайф, если ты понимаешь, о чем я.

Только этот момент слегка остужает мой пыл, чтобы вернуться к нему позже. Я уже поставил метку на эту сладкую малышку и воспользуюсь во благо ее невинностью. Но не сейчас. Если бы она уже пробовала член, то можно было бы повеселиться прямо сейчас. Уж я-то как готов… Но раз уж такое дело, но нужно сделать все правильно и красиво, хорошо подготовить ее мысли и тело, расслабить. И только тогда лишить ее девственности.

Завороженный очередным родившимся планом в голове, глядя малышке в глаза, я вынимаю пальцы из ее нежной дырочки и кладу себе в рот. Облизываю их с особым наслаждением, предвкушая следующий свой визит. Как к ней, так и в нее. Поправлю галстук и все еще топорщащийся в штанах член, разворачиваюсь и иду к двери. Все дальнейшие слова сейчас будут излишни. Пусть Настюша переживает этот момент до самой нашей встречи. И свыкается с мыслью, что в следующий раз я буду в ней куда глубже. Добавляю лишь пару фраз о том, чтобы никому не жаловалась на этот счет.

Выкручиваю один ключик от входной двери со связки в ключнице и кладу себе в карман, перед тем как не оборачиваясь уйти.

Настя

Стою и молча хлопаю глазами на закрытую дверь, все еще не сведя ног. А по щеке безучастно стекает одинокая слезинка.

Несколько секунд, и меня начинает колотить крупная дрожь. И вот я уже несусь в ванную, падаю на колени перед унитазом, все еще добиваемая похмельем после вчерашнего, и выпускаю желудочный сок и выпитый перед душем кофе. Сажусь на пол, вытираю губы салфеткой и безвольно опускаю руки.

— Вот же попала… Дура! И все из-за этой долбаной машины, из-за этого гада, изменщика! А-а!

А теперь этот… Зашибись просто! Меня только что поставили перед фактом, что скоро вернутся и будут трахать меня везде и всюду, пользоваться мною как насадкой на член во всех возможных позах и вариантах. Но даже имени не сказали. Зашибись! И нельзя никому пожаловаться, а то будет в десять раз хуже. Еще не хватало сесть из-за этого дурака, которому меня стало мало.

— Дурак! Дурак! Дурак! Мало тебе было! Все из-за тебя! — кричу и подрываюсь с пола, скидываю его рубашку и топчу ее ногами. — Зря я тебе не рассказала, что сама твою гребаную тачку порезала. Зря я ее не сожгла вообще! Хуже все равно бы не было. И так уже хуже некуда. Не хочу. Не могу.

Мысли путаются и наступают на пятки одна другой. Чувствую запах этого мужчины даже здесь и снова тянет блевать. Надо подышать. Да, выйти подышать!

Бегу в комнату, натягиваю штаны, футболку и кофту, обуваюсь, хватаю ключи. На секунду застываю, вспомнив, что сказал мужчина, когда брал один ключ себе, злюсь, сжимаю связку в кулаке и бью им зеркало напротив себя. Больно костяшкам пальцев, но зеркало, к счастью, целое, а то еще порезалась бы. Но становится чуть легче.

Завязываю шнурки и выхожу из квартиры на улицу.

Иду по городу, не зная куда. Просто иду. Униженная, пристыженная, оскорбленная. И со жгучим ощущением, что это только самое начало моих страданий. А самое главное, что я ничего с этим не могу поделать.