Книга Измена. Моя (не) покорная, страница 24 – Дима Льевич

— Я не получила!

— …немало удовольствия, — продолжаю, не обратив внимания, что она меня перебила. — Да что там говорить, очень много удовольствия! И это все твоя заслуга. И ты получила ценный опыт. Без него тебе не обойтись.

— Я и сама могла как-нибудь научиться всему этому! — возмущается девочка. — Есть интернет, есть общение, в конце-то концов, при помощи которого можно узнать, что нравится, а что не нравится мужу.

— Конечно. Но лучше ведь подходить к делу уже с опытом.

— Нет! Не таким образом!

— Не повышай на меня голоса. Я же на тебя не кричу. Хорошо? Умница. Взгляни на ситуацию под другим углом. Меня бы здесь не было, не сделай ты то, что сделала. За все в этой жизни приходится платить. Особенно за ошибки, понимаешь? Но у тебя есть большая привилегия. Бонус, скажем так. Ты не просто платишь, но и набираешься бесценного опыта. И! Пока ты не начала оправдываться и юлить снова, я хочу напомнить тебе, что если не буду получать то, зачем прихожу, если не будешь слушаться меня во всем и делать все, чего я требую, тебе придется отвечать не передо мной, а перед законом. Мы уже это обсуждали, помнишь?

— Помню…

— Тогда будь хорошей девочкой и прими ситуацию. А еще жди меня, скажем, завтра вечером. Или послезавтра. Посмотрим. Тебе сказать, что мы будем с тобой пробовать в следующий раз, или оставить сюрпризом?

— Не надо! — сразу отрезает Настя. — Я все поняла. А теперь уходите.

— Хорошо. И еще раз спасибо за кофе. Очень вкусный. Ты прям мастерица! — Наклоняюсь и пытаюсь поцеловать девочку в губы, но она отворачивается. — Настенька! Вот, умница, — улыбаюсь, когда она через силу, скрежеща зубами, поворачивается ко мне и позволяет себя поцеловать. — До скорого.

Спускаюсь и выхожу к машине. Достаю мобильник и набираю сына.

— Ты что, идиот, творишь? — рычу, как только он берет трубку. — Совсем все мозги растерял? Протрахал?

— Пап? О чем ты? Я сделал все так, как ты просил. Съездил, проконтролировал. И с машиной уже разобрался. Все же в порядке.

— Не прикидывайся сковородой! Знаешь ведь, что я не об этом. Ты позвал Настю замуж, а сам не вылезаешь из щели моей секретарши.

— А об этом тебе откуда известно? Ой, то есть…

Во мне вдруг почему-то вспыхивает такая злость на сына, что я едва могу себя сдерживать, чтобы н начать кричать во всю глотку. Неужели на меня так повлияла девчонка? Может быть. Мне по-человечески жаль ее. Она действительно хорошая. Она достойна хорошего обращения уже потому, что ничем не похожа ни на одну их тех, с кем мне за все время, после смерти жены, иметь дело. А те, кого я на работу нанимаю, вообще ничего не стоят.

— Тебе нужно думать о том, как ты себя ведешь, а не о моих познаниях. Где ты сейчас?

— Я… в городе.

— Конкретнее.

— Ужинаю в «Часовне», пап. Да что случилось, ты мне скажешь? — будто и правда не понимает, спрашивает Костя.

— Езжай домой. Немедленно. Разговор есть.

— Хорошо, ладно. Я сейчас…

Не дослушиваю и кладу трубку. Бью носком туфли в колесо и сжимаю в руке телефон.

— Неправильно все это! — выплевываю и сажусь в машину. Завожу мотор и мчу домой…

Паркуюсь во дворе. В это же время подъезжает сын. Новая резина в повороте оставляет на асфальте черные полосы, отливает угольным цветом. Красивая. И дорогая.

Выхожу. Костя закрывает замки брелоком и подходит ко мне.