Книга Измена. Моя (не) покорная, страница 27 – Дима Льевич

— Неужели так и должно быть между мужчиной и женщиной? Если да, то я не хочу таких отношений. Никаких не хочу! — зачем-то проговариваю вслух. Наверное, чтобы избавиться от потока мыслей, таких тягучих и… постоянных, не уходящих. Снова и снова прокручивающихся в голове, будто кинопленка…

Не знаю как, но мне все же удается уснуть, потому что открываю я глаза уже ранним утром, когда солнце вовсю заливает комнату, расположенную как раз с восточной стороны.

А еще я, кажется, даже во сне плакала, потому что подушка все еще мокрая. Очень мокрая. Прямо-таки вся. А обнимаю я почему-то собранное в тугой комок одеяло, будто не хватало того, кому можно пожаловаться, кого обнять и кому вылить всю ту боль из души.

Ну да, только одеяло. Кто ж еще меня может спасти. А точнее, все сама, ага.

— Или вы меня изжить хотите отсюда? Зачем тогда все это было начинать вообще? Зачем звать замуж, если вот так обращаться? Для чего угрожать расплатой, если нужно только, чтобы я раздвинула ноги? Почему мужики такие козлы?!

А если изжить, то я б и сама рада уйти отсюда. Вот только было бы куда, давно бы ушла! Будто мне оно надо теперь. Костик же поступил как рыцарь и заставил меня уйти с работы, якобы его девушке ни к чему зарабатывать деньги. «У тебя и так всегда всё будет, потому тебе лучше или дома сидеть, или заняться чем-то таким, что тебе больше всего нравится», говорил он. Ага. В итоге я ушла с работы и осталась без денег. Потом еще и съехала со съемной квартиры, перебралась сюда. А теперь сижу тут как крыса в ловушке. Никуда и рыпнуться не могу.

— Где все твои обещанные деньги? Где забота, опека? — кричу, вскакивая с кровати.

Очередной всплеск эмоций из-за того, что сама себя накручиваю. Надо прекращать это и как-то искать выход из всей этой ситуации. Не знаю. Может, попроситься к Аньке пожить у нее пару недель. Как раз свалю от двух этих ненормальных одновременно. И никому не скажу, куда ушла. А там найду подработку, чтоб можно было опять арендовать… хотя бы комнатушку какую-никакую.

И все будет хорошо. Точно. Так и сделаю. Ну хоть попробую. Или, на крайний случай, займу у нее небольшую сумму. А там уже как-нибудь выкручусь. Больше у меня никого нет. Она мой единственный шанс.

Немного повеселев, подбираю с пола в зале пачку салфеток, которые сбросила вместе с остальным, и вытираю лицо. Заодно весь этот беспорядок разгребаю и раскладываю все по своим местам.

Мысль, что все и правда может наладиться, если аккуратненько свалить, быстро приживается в голове и поднимает настроение. И я сама не замечаю, как начинаю потихоньку собирать все свои вещи, неосознанно, в одну кучку на диване, видя себя гуляющей по залитому солнцем парку, беззаботно смеюсь, будто ничего и не происходило совсем. Это так приятно, даже тонизирующе. Да я и букет цветов, уже изрядно подвявших, подрезаю и ставлю в вазу на столик — настолько аж легче становится.

Только вот все это прекрасное настроение вмиг меняется на противоположное, когда из прихожей раздаются щелчки замка и запыхавшийся голос Кости:

— Настюша, любимая! Ты дома? Надеюсь, ты не против, я открыл своим ключом.

— Блин, не успела… — шепчу себе под нос и впиваюсь себе в ладошки ногтями.

— Настюша, любимая! Ты дома? — И заметив меня в зале, начинает свою трель: — Надеюсь, ты не против, я открыл своим ключом. Да-да, я помню, что ты велела мне не возвращаться.