Книга Пышка. Похищенная для кавказца, страница 2 – Айрин Лакс

Слышится, как все задержали дыхание.

— Магомед, принимай свой заказ!

Тот, что держал меня под локоть слева, начинает развязывать верёвки, а потом взмахивает ножом, разрезая их.

Рывок.

Мешок сдергивают резко, и яркий свет бьёт по глазам так, что я невольно жмурюсь. Так же грубо и без сантиментов изо рта вытаскивают кляп.

Я моргаю несколько раз, пытаясь понять, где нахожусь.

Комната большая, с высоким сводчатым потолком. На полу — роскошные ковры.

Моргаю: обстановка в стиле «кавказского минимализма». То есть обилие золотой лепнины, дорогая мебель. В одном углу — даже небольшой фонтан!

Вокруг — люди. Много людей. Мужчины разных возрастов: седобородые старики в папахах, крепкие дядьки с суровыми лицами, молодые парни. Все смотрят на меня.

Некоторые с любопытством, некоторые — с явным неодобрением.

Третьи удивлённо перешёптываются.

Женщины стоят отдельно, кучкуются в углу, как фон: все в чёрном или в сером, абсолютно не привлекают внимания. Но я заметила, как все они начали шептаться и хихикать, прикрывая ладонью рот.

Сердце колотится, как у перепуганного зайца. Я пытаюсь вдохнуть глубже и расправить плечи, но почти невозможно сделать это руками, которые свело судорогой от долгого пребывания за спиной.

Меня держат за локоть двое крепких мужчин — те самые, что тащили меня из машины.

В зале — тихо.

А потом мой взгляд натыкается на него.

Он стоит чуть впереди остальных.

Высокий, широкоплечий, с жёсткими чёрными волосами и тёмными глазами, которые сейчас смотрят на меня с таким откровенным шоком и злостью, будто я — личное оскорбление.

Лицо красивое, но сейчас напряжённое, желваки ходят на скулах.

По тому, как он держится, и как на него смотрят все остальные, становится ясно, что он здесь — главный!

Или тот, кто всё это затеял.

Все ждут его реакции.

Мужчина делает шаг ближе. Его взгляд медленно скользит по моему лицу, потом ниже — по груди, по пышным бёдрам, по всей моей фигуре. На мгновение его глаза расширяются, а потом в них вспыхивает чистая ярость.

— Это не та, — произносит он низким, жёстким голосом с сильным акцентом. — Совсем не та, которую я заказывал!

Его слова прозвучали ярко и сильно.

В комнате повисает тяжёлая тишина. Кто-то из стариков кашляет. Кто-то шепчет что-то на своём языке.

— Не та? — с недоумением переспрашивает один из мужчин справа от меня.

— Не та! — Магомед бросает яростный взгляд на похитителей. — И где Али? Он должен был выполнить заказ!

— Али нам передал. Сказал, возле кафе «Роза востока» в четыре часа будет стоять девушка с розовой сумочкой. Вот, она стояла, мы и украли.

— Она стояла. С розовой сумочкой! — передразнил. — А вы не обратили внимание на то, что это русская блондинка и килограмм на пятьдесят тяжелее?! — взревел, как медведь, Магомед.

— Она в кепке была, волос не видно было.

— Кретины!

Я стою посреди этой толпы, растрёпанная, в своей обычной куртке и джинсах, с руками, всё ещё слегка онемевшими от верёвок. И неожиданно для самой себя чувствую, как внутри поднимается знакомая ирония. От страха мне всегда хочется сказать что-то такое: пошутить, не всегда уместно. Но ничего не поделаешь, в моменты страха язык действует быстрее, чем моя голова.

Я поднимаю подбородок и произношу с мягкой издёвкой:

— Ну что… кажется, у вас тут небольшая ошибка вышла, — говорю я, чуть улыбнувшись уголками губ. — Здравствуйте, что ли.