Книга Топоры гномов, страница 133 – Вячеслав Ипатов

А вот эти слова мгновенно отрезвили распоясавшегося гнома. Он мгновенно осознал, что столь желанная цель вот-вот окажется недостижимой, и поспешил заговорить:

— Прошу прощения, я не подумал. Я извиняюсь за оскорбления, нанесенные Тельдрену и его народу, — быстро проговорил Громи, и с надеждой посмотрел на меня.

Мне был нужен этот гном. Все же он являлся героем, а таковых найти не просто, однако если требовалось выбираться между ним Тельдреном, то решение было очевидным. А потому я обратился для начала не к Громи, а к своему офицеру:

— Что скажешь, Тельдрен, ты принимаешь эти извинения?

Эльф выдержал долгую паузу, заставив Громи сто раз пожалеть о своем хамстве и только затем произнес:

— Извинения приняты.

— Громи, — решил я окончательно прояснить для гнома положение, — Тельдрен — мой генерал, прошедший со мной через ряд сражений. Он заслужил мое доверие. Чего тебе только предстоит, если конечно у тебя есть таковое желание. Больше оскорблений Тельдрена и эльфов я не потерплю. Тебе это понятно?

Гном нервно кивнул.

— В таком случае продолжим разговор. Так как именно выглядят эти существа?

— Худощавые, но у женщин размер груди знатный, да и сзади хороши! — начал объяснять гном, а мне оставалось только печально вздохнуть.

— Это мы уже выяснили. Что еще ты можешь сказать об их облике?

— Уши и хвост, звериные, но об этом я уже говорил, — гном подергал себя за бороду, раздумывая над вопросом. — Лица у них необычные, да и одежды. Завернуты в ткани, будто какие-то монахи, да подвязаны поясами, ничего и не разглядеть за этой одеждой.

На будущее, никогда более не просить Громи описать женщин, ибо все его рассказы будут сводятся к одному.

— Можешь что-нибудь добавить, Тельдрен?

— Разумеется, тан, — в голосе эльфа сквозила ирония, и предназначалась она явно Громи. — У них не просто звериные хвосты и уши, они лисьи, да и питомцами их являются лисицы.

— Питомцы? — переспросил я, начиная догадываться кем являлись спасенные.

— Да, всего мы освободили два десятка этих созданий, но с ними было еще четыре десятка лисиц. Их всех мы вынуждены были везти в Цитадель, зверолюди отказались бросать своих питомцев, да еще и впадали в ярость, если думали, что мы пытаемся их обидеть.

— Вполне естественное поведение, это же были их дети, — ответил я и, увидев недоумение на лицах собеседников, пояснил. — Вы освободили кицунэ, существ, рождающихся лисицами и только спустя время обретающих способность обращаться в человека. Те, кто не может обратиться — дети и подростки. С самими кицунэ вполне возможно существовать в мире и даже с определенной пользой.

Мои слова сотрапезники восприняли без энтузиазма — и гном и эльф были явно недовольны возможностью присоединения непонятных созданий. Однако моего авторитета и действия «Толерантности» было достаточно, для того, чтобы это неприятие игнорировать. Что же касается моих планов на кицунэ… Эти создания японской культуры могли быть довольно полезны, если получится с ними договориться.

— Были пленные помимо кицунэ? — уточнил я.

— Несколько гномов и моих сородичей, — ответил Тельдрен. — Все из Кинрэда. Мы отправили их в родную деревню сразу после освобождения.

— Хорошо. А что интересного было обнаружено в трофеях?

— У орков нашлось множество ценных артефактов, — ответил Тельдрен. — Вот, что удалось приобрести. Тут не все, часть мы отдали оценить Бруми. Ту, что вызывала сомнения.