Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 13 – Екатерина Крутова

Это был поцелуй-воровство, поцелуй-освобождение. В нем сплелись горечь и сладость безумной ночи. И он напугал Орлову так, что она резко отстранилась.

— Это ошибка, — выдохнула, пытаясь вернуть контроль, касаясь горячих от поцелуя губ.

— Ошибка — отказываться, когда хочешь сказать «да»! — Дмитрий притянул, обнимая за талию, обжигая соблазном.

— Стоп! — Алена выставила вперед ладонь, упираясь в обтянутую черной футболкой грудь. Под рукой билось сердце — так же быстро, как и у нее.

— Отвези меня домой! — потребовала, стараясь, чтобы голос звучал уверенным приказом, хотя все внутри бушевало, одновременно ужасаясь глупой порочности хозяйки и настаивая на продолжении.

Мужчина не торопился отпускать. Смотрел на поджатые припухшие от поцелуя губы, на алые от гнева и желания щеки, на ресницы, трепещущие желанием скрыть правду.

— Ладно, принцесса, будь по-твоему, — усмехнулся наконец с какой-то болезненной горечью и завел мотор.

Всю дорогу до Крестовского Алена убеждала себя, что не хотела произошедшего. Не хотела этого наглого байкера, этой безумной ночи, этого поцелуя, перевернувшего все с ног на голову. Она твердила это, как мантру, пока мотоцикл не затормозил у ворот элитного жилого комплекса. Девушка сбросила шлем, почти выпрыгнула из седла и, скинув, протянула куртку, стараясь не смотреть на мужчину.

— Спасибо за… — стушевалась, не зная, как закончить фразу. Зло тряхнула головой, стараясь прогнать наваждение самой безумной ночи в своей жизни, и почти побежала, чувствуя, как его взгляд прожигает спину. У стеклянных дверей парадной, прикладывая ключ-карту к замку, не оборачиваясь, посмотрела на отражение — Дмитрий стоял, облокотившись на мотоцикл, и смотрел ей вслед. Расстояние в двадцать метров вдруг показалось ничтожным, а мужчина, освещенный утренним солнцем значительно более желанным, чем тот, кто ждет на пятом этаже в идеальной квартире.

«Нет, — яростно прошипела Алена себе под нос. — Нет, нет, нет!»

Двери за спиной закрылись, отрезая четкий мир от сумасбродства необдуманных поступков. Лифт тихо и почти бесшумно отвез на нужный этаж. В квартире было пусто — жених еще не вернулся с мальчишника. Девушка выдохнула и пошла в ванну, где, скинув одежду, встала под душ. Теплые струи смывали запах ночного города, бензина, шавермы, но не могли смыть память. Капли воды стекали по коже, повторяя траекторию шершавых пальцев, губы горели от поцелуя, а тело вибрировало, еще чувствуя рычание мотора.

— Это никогда не повторится, —громко и четко сказала вслух. Так — правильно. Так надо. Но глаза при этом защипало совсем не от попавшего мыла.

«За кого бы Аленка ни собиралась замуж, но жених явно содержал ее впроголодь в плане плотских удовольствий. Потому что целовалась она с одержимостью изнывающего от жажды и наконец добравшегося до воды. Если бы не командирское „Стоп!“ мы бы явно перешли в горизонтальную плоскость близости. А этой деве силы воли не занимать. Губы, руки, глаза, да все ее тело просто орало о потребности секса, о готовности если не отдаться, то оседлать меня прямо там на берегу», — думал Фаркас, направляя байк в сторону Лахты. Идея свалить на рассвете куда глаза глядят потеряла часть привлекательности. Во-первых, потому, что надо было элементарно выспаться, а во-вторых, куртка пахла парфюмом той, кто собиралась через две недели замуж за какого-то богатого хмыря. Почему-то образ Лениного жениха в создании Дмитрия сформировался до омерзения негативный, хотя за всю ночь они не обмолвились о нем ни словом. Он так и представлял себе высокомерного богатея, цедящего через губу короткие приказы, обращенные к тем, кто не дотягивает до нужно уровня бабла и амбиций.