Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 10 – Екатерина Крутова

А вокруг был Питер. Не вылизанный, парадный, который она ежедневно наблюдала за окном машины по дороге из квартиры на Крестовском до бизнес-центра на Дегтярной. Тень империи, отголоски прошлого, вплетенные в золото ночных огней. Задворки дворцов, спящие каналы в узорах уже осыпающихся, почти осенних листьев, черная вода рек, где дробились и таяли отражения домов, темные арки проходных дворов, через которые Дмитрий срезал путь. Мотоцикл несся сквозь сонный лабиринт многовековой истории и человеческих судеб, чьи обрывки Алена ловила, глядя по сторонам: вот парочка, целующаяся у гранитного парапета; серый кот, перебегающий дорогу по своим делам; одинокий прохожий с гитарой в одной руке и бутылкой в другой. Огромный город жил, абсолютно безразличный к ее свадьбе, планам и идеальному будущему.

Когда, ворвавшись на широкий проспект, байк вдруг резко свернул в узкий переулок и затормозил, Лена взвизгнула совсем по-девчачьи от переполнявших неудержимых эмоций.

Из освещенных окон цокольного этажа сочился пар, клубящийся в прохладном воздухе, и доносился аппетитный аромат жареного мяса и специй.

— Голодная? — Дмитрий обернулся, приподняв забрало шлема. Темные глаза блеснули в свете неоновой вывески. Правильно было отказаться, сказать что-то про гигиену, калории, про то, что она не ест уличную еду. Но желудок предательски сжался и заурчал, а язык будто сам собой облизал пересохшие губы. Настоящий, животный голод, прорвался сквозь слой правил, требуя насыщения. Но главная опасность таилась в том, что голод этот был не только и не столько по пище, а по всему, что составляет жизнь: настоящему, грубому, простому и вкусному. Без модных изысков, без чопорной сервировки, без пафоса громких слов.

— Я не знаю, — Алена растерялась, даже смущенно отводя глаза, но все еще цепляясь пальцами за футболку.

— Все ты знаешь, — парень уверенно выпрыгнул из седла и протянул руку, помогая Орловой спуститься. Ноги у нее подкосились от езды, непривычной позы и холода, который все-таки заставил занеметь едва прикрытые платьем бедра. Пришлось на миг прильнуть к мужской груди, чувствуя тепло всем телом.

— Здесь неплохая шавуха. Пока никого не отравили. Рискнешь?

Последний раз шаверму она ела много лет назад, когда еще студенткой вместе с младшей сестрой выбралась на фестиваль уличных театров. Просто потому, что только переехавшая в Петербург Нюта нуждалась в компании, а Лена, на правах старшей, решила показать, что есть что в Северной столице. Но тогда, как и сейчас, мир вырвался из-под контроля, и, кажется, это был последний раз, когда сестры смеялись и говорили по душам. А потом в ее жизни появился Митрофанов, и все стало… статусным и перспективным. Настолько, что она даже не подумала позвать Аню на девичник. Сердце кольнуло укором, а щеки запылали, точно от стыда. Хотя, скорее всего, причина таилась во встречном ветре и ночной, уже покусывающей прохладе, возвещающей близость осени.

Дмитрий заказал две с фирменным соусом, и девушка, с видом туриста, пробующего местную несъедобную на вид экзотику, аккуратно откусила горячую, жирную и оказавшуюся, невероятно вкусной еду. Алена боялась испачкать платье, но соус капал на пальцы, чем изрядно забавлял то и дело весело хмыкающего спутника. Это невозможно было съесть красиво, сохранить невозмутимое лицо и не уделаться, даже несмотря на протянутую Дмитрием пачку салфеток.