Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 9 – Екатерина Крутова

— Дима. — Байкер внезапно протянул руку, на обнаженном предплечье которой чернела татуировка розы ветров. Девушка снисходительно прищурилась, но промолчала.

— Вдруг ты боишься мужиков без имени, — подмигнул он.

— Это знание вряд ли меня от чего-то спасет. — Алена пренебрежительно скривилась, но все-таки пожала теплую и шершавую мужскую ладонь. — Елена.

— Прекрасная и премудрая. Два в одном, — Дмитрий кивнул, — Запрыгивай, сказочное высочество, поедем туда не знаю куда.

Происходящее напоминало глупый молодежный фильм или абсурдную пьесу. Если бы утром кто-нибудь сказал Орловой, что она сбежит с девичника с первым встречным, девушка бы отчитала безумца по всей строгости и отправила в заслуженный бан на несколько месяцев. Но сейчас она добровольно поставила на подножку байка лиловый тонкий каблук и попыталась более мене прилично устроиться. Но легкое шелковое платье задралось при посадке опасно высоко, обнажая бедра, а ветер, хлестнувший по ногам, когда зарычал мотор и мотоцикл тронулся, показался самым откровенным прикосновением в ее жизни.

Дмитрий рванул с места, и Алене пришлось прижаться к его спине, вцепляясь в тонкий трикотаж футболки и проклиная собственную неожиданную безрассудность, которую получалось списать только на помутнение в мозгах от алкоголя и обезболивающих. Пальцы впились в бока мужчины, пытаясь ухватиться крепче за ткань или плотные мышцы. Мотоциклист недовольно передернулся, чтобы чуть замедлившись, подхватить девичьи руки и направить их, вынуждая обнять себя за пояс. Это было неправильно. Слишком опрометчиво и интимно, но единственно логично в сложившемся положении. Потому Орлова подчинилась, чувствуя под ладонями пряжку ремня и уверенное тренированное тело, для которого не составляли проблемы акробатические трюки.

И тогда ее накрыло. Не мыслями и сомнениями, а чистой, животной физиологией. Скорость. Вибрирующий между ног рокот мотора. Мускулы пресса, играющие под руками на каждом повороте. Пахнущий кожей и ночью ветер, бьющий в лицо. Провокационный опасный аттракцион, будоражащий в сотню раз больше американских горок с их мертвой петлей. Никогда в жизни Орлова не чувствовала себя такой голой и до мурашек, по-настоящему живой. Каждый нерв звенел, кожа горела под прикосновениями чужого мира. Алена боялась, но не скорости или резких поворотов, и даже не незнакомца, к которому совершенно бесстыдно льнула все плотнее. Правильная всегда и во всем она страшилась сорваться, поддаться мощи тех бесконтрольных чувств, что рычали и рвались наружу, подобно ворчащему под ней железному бензиновому зверю. Но сильнее страха был восторг. Пьянящий, сумасшедший, абсолютный, на который внезапно откликнулось тело, годами затягиваемое хозяйкой в корсет правил и разумных поступков ради лучшего будущего. Сердце ускорило ритм, кровь горячкой непривычных эмоций разлилась по венам, собралась теплым комком внизу живота и ударила в голову гормональным коктейлем жажды большего.

Обнаженные бедра сами собой прижались к потертым джинсам, а ладони на прикрытом футболкой животе сцепились в замок. Таким мужчинам было не место в упорядоченной жизни перспективной умницы Елены Орловой. Они воплощали хаос — плохо пахнущий, рискованный, непредсказуемый. Но посреди ночного города, вдали от идеально спланированного и выверенного мира, бразды правления перехватило первобытное существо, живущее в глубине каждой цивилизованной личности. То, что плевать хотело на общественное мнение и мораль, и чья грубая правота подчинялась только инстинктам. Поэтому так предательски тянуло прижаться к напряженной спине, вдохнуть глубже чужой, опасный запах и закрыть глаза, доверившись фальшивому стриптизеру вопреки всем доводам разума. Она ненавидела терять контроль, но с ужасом понимала, что ей чертовски нравится происходящее.