Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 86 – Екатерина Крутова

— И меньше жизни, — парировала Аня. — Ты поэтому сбежала из-за стола -подальше от наших чувств?

Оказывается, ее тоже было легко читать. Впрочем, прятать эмоции не хотелось. Возможно, дело было в окутывающем девушек вечернем сумраке, или в расслабляющем эффекте алкоголя, но, скорее всего, в непосредственности общения Нюты, легко подключающейся к близким на своей эмпатической волне.

— Я сбежала от себя. Точнее от той, в кого превратилась. — Тяжелый вздох сорвался с Алениных губ, обернувшись в уже прохладном воздухе облачком пара.

— Думала, тебя все устраивает.

— Устраивало. А потом… Появился кое-кто, заставивший посмотреть со стороны.

— Расскажешь? — сестра не скрывала любопытства.

— Нет! — отрезала старшая, но тут же, смягчившись, добавила. — Не о чем особо рассказывать. Дело не столько в нем, сколько в том, что все перевернулось с ног на голову. Что казалось важным, стало ничтожным, ценное обернулось пустышкой. А я…

— Не знаешь чего хочешь? — подсказала Аня.

— Наоборот. Знаю. И это меня пугает…

Шуршание шагов по гравию прервало откровение. Из полумрака вышла Ольга Орлова с тремя чашками горячего чая на деревянной разделочной доске, служащей подносом.

— Не мерзнете, девочки? Ночи холодные. Вчера первые заморозки были.

Дочери синхронно завертели головами, как в детстве, когда их заставляли надевать шапки перед прогулкой.

— И все равно держите — с ежевикой. У Пети она на участке разрослась — мелкая, дикая, колючая — куда девать непонятно, а для чая отлично. Очень ароматный выходит.

Женщина поставила поднос на крыльце, а сама устроилась по другую руку от старшей дочери.

— Не жалей, Ален. Ни себя, ни того, что сделано. Это путь в никуда. — Мама не спрашивала, что произошло, верно рассудив — просто так старшая дочь никогда бы не приехала.

— Но четыре года… — попыталась возразить дочь, уже просчитавшая, как могла бы развиваться ее жизнь, если бы в ней не было довеска в виде Митрофанова.

— Мы с вашим отцом прожили вместе почти двадцать пять лет. И это время не только подарило нам двух прекрасных дочерей, но и сделало теми, кто мы есть…

Аня громко фыркнула, но под строгим взглядом Ольги от высказывания воздержалась, а женщина продолжила мысль:

— На каждом этапе жизни мы совершаем именно те выборы, которые соответствуют нашему представлению о правильном. Считай это отражением психологического возраста. Четыре года назад тебя устраивал Артем и предлагаемое им будущее, так же как мы с Владимиром долгое время устраивали друг друга. Но ты выросла, как личность, и это не плохо и не хорошо, хотя, чего скрывать, радует меня как мать. Но это естественно. Признаюсь, я сильно переживала, что ты станешь Митрофановой, не только по фамилии, но по сути. Хорошо, что тебе потребовалось всего четыре года, а не четверть века, как мне…

— Все, что я строила, рухнуло или рухнет вот-вот… — тихо призналась Алена.

— Нет. Рухнет построенное на песке. Но ты — скала, которая выстоит. — Мама заглянула дочери в глаза. — Бизнес, репутация, карьера в первую очередь держатся на твоем уме и характере. Лишнее уйдет, а нужное ты удержишь.

— Мам… — удивление в ее тоне звучало настолько явно, что Ольга коротко рассмеялась.

— Что «мам»? Я же знаю своих девочек, —и женщина обняла младшую, которая тут же ответно обвила руками за шею и старшую, постаравшуюся незаметно смахнуть слезу.