Книга Номер люкс: тайны включены в стоимость, страница 37 – Лариса Лазарова

Москва потрясла меня. Я в столице. С мужчиной, который хотел мне понравится. А я нравлюсь ему.

Старый Арбат. Измайловский парк. Патио пицца. Мы брели, взявшись за руки, как влюбленные подростки. И никому не было до нас никакого дела. Как же хорошо. Нас остановил очень смуглый высокий красавец с кипой бумажек в руках, в белой куртке, улыбался застенчиво:

— У вас такая приятная семейная пара. Мы приглашаем только семейные пары на собеседования. Вас интересует вопрос недвижимости на Кипре?

Мишка серьезно смотрит на меня.

— Вас интересует?

— А вас?

В номере мы оказались поздним вечером, совершенно без сил. И совсем неромантично завалились спать. Оба.

Реакция на любой посторонний ночной звук у меня профессиональная. Кто-то включил воду. Я вскочила. Мишки рядом не было. В ванной журчала вода. Решил поплескаться? Слишком непонятные звуки для мытья. Но подглядывать за мужчиной в ванной? Любопытство не порок. Но...

Сгорая от стыда, заглядываю. Он стоит у раковины и... стирает носки. С ужасом оборачивается ко мне. Краснеет даже спиной.

— Я не могу оставлять их грязными. Ну, считай, что это мой главный недостаток, – виновато разъясняет он.

Я на цыпочках возвращаюсь в постель, ныряю под одеяло и неожиданно для себя начинаю хихикать. Снова и снова представляю длинную нескладную фигуру у раковины. Когда его холодная нога скользит по моей смех уже невозможно сдержать.

— Эй, – говорит Мишка, – я уже здесь, перестань хихикать, это неприлично. В постели с незнакомцем. Не забывай, мы первый раз одни. Может, я стесняюсь.

— Слушай, – с трудом сдерживая смешки, говорю я – А ты не пробовал жениться еще раз? Чтобы было, кому носки стирать?

— Ты понимаешь, – говорит он серьезно, – на ком хочу жениться, носки не стирают, а кто стирает – лучше пусть меня расстреляют. Может, ты меня поцелуешь?

— Может.

— А может...

— Ну, не знаю, мы так мало знакомы...

— Эй?

— Что?

— Ты обещала показать, какая ты худая.

— Неужели?

— Это нечестно. Я тебе лысину показывал.

— Хорошо, – согласилась я. – Надо быть честной. Смотри внимательно.

— Знаешь, из нашего окна видно Кремль. Уже утро.

— Знаешь, ты похожа на губную гармошку.

— Почему?

— Не знаю. Ты любишь, когда тебе пальцы на ногах целуют?

— Честно?

— Честно.

— Не знаю, не пришлось попробовать.

— Так! – сердито сказал он. Я даже подпрыгнула, от неожиданности. – Вот я так и знал, что ты девственница. И что я теперь скажу твоим родителям? Как в глаза буду смотреть? Но отступать некуда, давай сюда ногу.

Он отправил меня за бутылкой вина. В буфет. Когда я вернулась, разговаривал с кем- то по телефону. Я не узнала его голос. Он пять раз сказал одно и то же слово, как пролаял. Я даже не могла себе представить, что он может так говорить. Слово это было «нет».

Увидев мои круглые глаза, он сделал ободряющий жест – не бойся. Потом положил трубку. Помолчал.

— Том, тебе придется улететь одной. У меня дела.

Опять помолчал.

— Я знаю, что это свинство. Пойми, ладно?

Я взяла в ванной невостребованные до того стаканы. Он пропихнул пробку в бутылку. По-нашему, по-крестьянски.

Мы сидели на совершенно смятой и расхристанной гостиничной кровати. Одному Всевышнему известно, сколько до нас еще пар любили, плакали и пили вино на этой кровати. Сколько детей на ней было зачато, сколько невинностей потеряно, сколько судеб разбито. Я поднимаю граненый стакан и подношу его к Мишкиным губам. Он свой – к моим. Брудершафт наоборот.