Книга Номер люкс: тайны включены в стоимость, страница 45 – Лариса Лазарова

Первой доставляем Квасю. Но разбудить ее практически невозможно. Натка просыпается и начинает нам помогать. Внезапно Квася вскакивает, обводит нас ошалевшим взором. Ее взгляд останавливается на капитане. В затуманенном алкоголем мозге рождаются дикие образы. Квася кидается на капитана молча и остервенело. Острые коготки оставляют параллельные царапины на чисто выбритой щеке. В короткие волосы вцепляются смуглые пальцы. Тут уже не до шуток. Надо спасать растерявшегося капитана, которого, наверное, никогда не били женщины. Натка повисает на капитанской шее, стараясь не позволить ему совершить плохой поступок. Я волоку упирающуюся и страшно ругающуюся Квасю по темной лестнице, забыв о лифте. Наконец мы у заветной двери. Отнимаю у нее ключ. Встряхиваю и пытаюсь внушить план действий:

— На цыпочках заходишь, Кваса не трогаешь и потихоньку ложишься спать в зале. Поняла?

Она вполне разумно кивает. Я осторожно открываю дверь, аккуратно запихиваю ставшую смирной Квасю внутрь, закрываю и прислушиваюсь. Тишина. Ну и очень хорошо. Хоть что-то прошло, как положено. Когда я прохожу один лестничный пролет, слышится страшный грохот и жуткие вопли. Взлетаю обратно. Дверь открыта.

Кто же мог предположить, что Квас в этот вечер решит начать клеить обои в коридоре? Ведро с клеем стояло на пороге в зал. Я застаю уже конечную сцену. Обойным клеем залито все. Квася пытается встать, но это совершенно невозможно, учитывая скользящие свойства данной жидкости и степень ее опьянения. Великолепная шуба во время бесплодных попыток подняться насквозь пропиталась. Квася матерится, стоя на четвереньках. Над всем этим Содомом, сложив гордо руки на груди, стоит Квас. С презрительным выражением лица. Наконец Квасе удается доползти до ванны. Она встает там на шатающихся ногах и жалобно спрашивает:

— Томка, как ты думаешь? Если я шубу вымою водой и щеткой, она не облезет?

— В стиральную машину запихай, – величественно говорит Квас и уходит спать с явным чувством выполненного долга.

Мы начинаем хохотать до колик в животах, сгибаясь пополам, брыкаясь ногами. До слез. Уверена, пара соседей вызывает скорую помощь, пятую бригаду, полицию и пожарных одновременно.

Когда я наконец спускаюсь вниз, капитан представляет из себя жалкое зрелище. Натка – дама любвеобильная. Он совершенно обмусолен.

У моего подъезда остановка конечная. Осматриваю своего несчастного спутника. Он весь в помаде, с оцарапанным лицом и всклокоченными волосами. Нечего с бабами связываться. И вообще, порядочный семьянин должен быть вечерами в кругу семьи.

Искренне благодарю за приятный вечер.

— Тамара.

Останавливаюсь. Оборачиваюсь.

— За что вы меня так ненавидите?

— Да кто тебя ненавидит? Почему тебе так хочется с нами общаться?

Он неопределенно пожимает плечами.

— Мне интересно, как ты живешь. Кто твои друзья.

— Зачем?

— Хочу исправить то, что еще можно исправить.

— А вот спасать меня не надо. Я в порядке. А даже если и не совсем, то это не твое дело. И вообще ничье, кроме меня.

Он отворачивается. Потом глухо спрашивает:

— Разреши мне у тебя умыться. Я не могу в таком виде приехать домой.

Хорошенькое дельце. Так родители изменят свое мнение обо мне на противоположное. Но отступать некуда.

Капитан зыркает по сторонам с видом опытного сыщика. Взгляд его натыкается на заброшенного громадного, плюшевого зайца.