Книга Теорема страсти, страница 45 – Наталия Доманчук

— Главное, чтобы потом у тебя еще один сын не появился, – съязвила мать, – после твоего специалитета.

Такое слушать было обидно. Но Виктория пыталась понять родителей. Они даже не знали, кто отец Никиты, и постоянно спрашивали дочь, почему он не платит алименты на сына.

— Это только моя проблема. И прекращайте эти разговоры, Никита уже взрослый и все понимает.

Возвращаться в Москву было неплохой идеей, и Виктория бы уже, наверное, жила с родителями, если бы они были живы. Но после аварии и их гибели, когда Андрей пришел в ее квартиру, Виктория испугалась и снова уехала в ЮАР.

А сейчас, когда она уже не беспокоилась о том, что он отберет у нее сына, она с чистым сердцем собралась признаться, что планирует возвращаться на родину. В надежде, что Андрей будет рад этому, ведь тогда он сможет видеться с сыном чаще, возможно, помогать им. И самое главное, что она сможет видеть его. Ее любовь никуда не делась, ведь это такое сильное чувство, которое не исчезает и не пропадет даже спустя много лет, а продолжает жить на задворках памяти, где-нибудь на самом донышке свернувшись в клубочек, тлеет и согревает своими угольками воспоминаний.

Любовь может быть тайной, страсть – никогда

После ужина Никита предложил посмотреть его комнату. И хоть сделал это мягко и деликатно, но, когда прикоснулся к руке отца, Андрей вздрогнул.

— Конечно, пойдем, – быстро спохватился тот и, взяв детскую ладошку в свою, пошел по коридору.

— Тут мамина спальня, – комментировал Никита, – тут Лома живет, а это моя.

Комната была крошечной, метра два на два, не больше. Маленький диванчик, стол, два ящика с игрушками. Никита достал робота, сделанного из конструктора, и тетрадь, где он учился писать русские буквы и рисовал.

— Ты очень хорошо говоришь по-русски. Мама учит?

— Да, мы каждый день занимаемся. Сегодня навелное плопустим.

— А что вы делаете?

— Я пишу буквы, потом мама читает книгу и задает мне воплосы в конце. Мне нлавится!

Андрей поймал себя на том, что ему было легко с сыном, да и мальчик тянулся к нему, это было заметно. Когда Андрей присел на диванчик, Никита сначала стоял рядом и одну за другой показывал подделки, которые они в садике сделали, а потом сел рядом с отцом и взял его за руку. Это было так необычно и по-домашнему тепло. Время пролетело незаметно, и, когда Виктория зашла в комнату и напомнила сыну, что пора ложиться спать, расстроились оба:

— Ну мам, ну завтла же суббота!

— А давайте завтра куда-нибудь сходим? – предложил Андрей.

— В зоопалк! – захлопал в ладоши Никита. – Мама мне столько лаз обещала, но так и не отвезла.

— Он в Претории, туда сорок километров ехать, – объяснила Виктория.

— Это вообще не расстояние для Москвы! Решено, едем завтра. Я приеду за вами в десять. Хорошо?

— Так у тебя же нет машины, – удивилась Виктория.

— Я решу этот вопрос. Завтра в десять.

— Хорошо, – хором согласились оба.

Андрей позвонил Ивану и попросил его забрать. Провожали до ворот его тоже оба: Никита не переставая махал рукой, а Виктория просто молча смотрела, провожала глазами.

Когда чуть отъехали от дома, Иван спросил друга:

— Я так понимаю, что все прошло хорошо?

— Нормально, – сухо ответил Андрей.

Ему было невероятно сложно принять ситуацию такой, какая она есть, с невозможностью быть с Викторией и с невозможностью не быть с ней. Андрей находился в какой-то прострации, вокруг творилось такое, что никогда не происходило в его жизни. Он всегда знал, что делать, куда идти, в каком направлении двигаться. А сейчас он загнал себя в ступор, и единственной идеей, которая существовала в его голове, была та, чтобы Виктория с сыном переехали е нему в Москву. Он уже нашел для себя оправдание: им тут, в ЮАР, очень плохо, они бедно живут и еле сводят концы с концами. Это он понял и по дому, который нуждается в ремонте, и по качеству и разнообразию продуктов на ужине. Тот вариант, что он может обеспечить им должный уровень в этой стране, Андрей не рассматривал. Ему безумно хотелось, чтобы они все втроем вернулись в Москву. А дальше…