Книга Бракованный. Меняю мужа, страница 47 – Джули Рэйн

— Мне не нужен прямой доступ, чтобы знать о движении средств. Для этого достаточно иметь необходимые связи, я тебе неоднократно это говорил. Вот Марк это понимает…

— Марк, Марк, Марк… — раздражённо бросаю я. — Может, усыновите его? Он явно оправдывает больше надежд, чем я.

— Мия, ты встаёшь в детскую позицию, — вмешивается мама.

— Я лишь говорю, что вы его боготворите.

— А чем он плох? Благодаря ему у вас есть всё…

— Кроме любви, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю прикусить язык.

Секундная пауза, а затем мама продолжает:

— Любовь — не всё, на чём держится брак. Должно быть взаимное доверие, уважение…

Я прерываю её речь громким смехом. Нервы сдают, и я решаю, что рассказать им сейчас правду не самая плохая идея.

— Много ли уважения в отношениях, где присутствует третий?

Смысл моих слов не сразу доходит до родителей, а когда отец понимает, то его взгляд мгновенно меняется и становится тяжёлым.

— Марк…?

Киваю:

— Марк. — Тон становится ироничным: — ваш любимый Марк.

— Может, ты что-то не так поняла? — противится мама, но я лишь презрительно хмыкаю.

Даже сейчас они пытаюсь оправдать его в собственных глазах. Каждый вдох становится болезненным.

— И он признался? — низким голосом уточняет отец.

— Мы об этом ещё не говорили.

— Но…

— Мне не нужны его признания, достаточно будет и страданий, — я встаю из-за стола.

— Мия, но это необдуманно, давай я с ним…

— Нет! — отрезаю я. — Не вмешивайтесь.

— Я не могу не вмешиваться, потому что от Марка напрямую зависит моя работа.

Чувствую, как левая бровь выгибается.

— С момента вашей свадьбы его компания делает финансовые влияния в мою, и это позволяет удерживать бизнес на плаву с момента кризиса, когда…

— Вы меня продали, — шиплю я, прикрывая на миг глаза. — Вот, почему вы так радовались нашей свадьбе и подталкивали поскорее заключить контракт.

— Мия… — пробует вмешаться мама, но ей хватает одного моего разъярённого взгляда, чтобы понять, что сейчас не время.

— Я не думал, что он… — начинает папа, но тоже замолкает, едва я перевожу взгляд на него.

— Самое время найти другой источник вливания, потому что этот скоро закроется, — произношу я резко. — И не вздумайте мне помешать.

Я ухожу из столовой, чувствуя распирающую ненависть и поглощающую ноющую боль в груди. Они растекаются по телу, смешиваются воедино и грозят выйти наружу необдуманными поступками. Рука сама тянется к телефону и набирает номер Нейта.

— Забери меня, — прошу я, едва слышу в смартфоне знакомый голос.

На этот раз до Гринвилла мы добираемся быстрее. Закреплённая на крыше у Дэйва ёлка навевает атмосферу праздника, а когда парни её заносят в дом, то и вовсе вызывает какой-то детский восторг. Свисающая с потолка мишура, гирлянда, растянутая по длинной стене гостиной, бумажные снежинки на окнах — всё делает дом уютнее и “живее”.

— Так, стол поставим во-от сюда, — произносит Дэйв, двигая мебель, — а диван чуть сдвинем, чтобы ветка никому не выбила глаз. Отлично.

Нейт заканчивает с установкой главного праздничного атрибута и делает шаг назад, чтобы оценить собственную работу. Хвойный аромат заполняет каждый уголок, навевая воспоминания о детстве. Друг обводит дерево скептическим взглядом и в итоге удовлетворённо кивает.