Онлайн книга «Безбашенный»
|
— Лиза где? — В более комфортных условиях, — ухмыляется он. — С тобой хотят поговорить. Мужик присаживается на корточки рядом со мной. В его руке телефон, включённый на громкую. — Давид Русланович, он слушает. Бля, я даже не удивлён. Фридман, сука! — Ну что, Даниил? — звучит из динамика его голос. — Или лучше называть тебя именем, которое ты так и не получил от мамочки? Давиан. Что означает «любимый». А Ильдар должен был унаследовать имя прадеда — Измаил. Эта падшая женщина думала, что я позволю ей растить грязнокровок в еврейской семье. — Пф! Дело вовсе не в крови, — усмехаюсь я. — Мой дед дал бы тебе пинка под зад, узнай он о том, что как мужик ты несостоятелен. — Ходоров, заткни его, — скучающе говорит Фридман. Мне прилетает кулаком в челюсть. Опрокидываюсь на спину. Пи*дец! Глядя в потолок, начинаю ржать. Походу, чердак мой основательно потёк. — И где же ты сам, мразь? — медленно сажусь. — Нравятся тебе новые апартаменты? — игнорирует вопрос Фридман. — Быть не мажором так скучно, правда? Мамочка с папочкой решали все твои проблемы, а теперь ты нахер никому не нужен! Тыльной стороной ладони стираю кровь с губ. — Давай без демагогии, дядя! Переходи к сути. Чего тебе нужно от нас? — От вас? — фыркает он. — От тебя мне ничего не нужно. Ты останешься здесь. Навсегда. Дурак я, что в детский дом тебя отвёз. Надо было в лесу выкинуть. Или в море утопить. Пустить на корм собакам, в конце концов. Вариантов была масса, но я сжалился. Не учёл, что из младенца может вырасти сучёныш типа тебя. — И снова: бла-бла-бла... — зеркалю его скучающий тон. Ходоров, как назвал этого мужика Фридман, хрустит костяшками, сжимая руку в кулак. — Наслаждайся разговором, Давиан. Скоро это будет для тебя непозволительной роскошью. — Просто запрёшь меня здесь? Оригинально... — Этот дом нежилой. Принадлежит давно покойному человеку. Стены подвала — три метра, окон нет. Никто не услышит твои жалкие мольбы о помощи. Ходоров, принеси ему последний ужин и стакан воды. — Слышь, мразь! — вскакиваю. — С Лизой что будет? — О ней не переживай. Она в моих надёжных руках. Скоро о тебе и не вспомнит, — с издёвкой произносит он. Вырываю телефон из руки Ходорова. — Слышь, ты! — рявкаю Фридману. — Я ж тебя закопаю за неё! — Не сможешь. Я тебя уже закопал. Под тремя метрами бетона. Спи спокойно, Давиан. Отключается. Ходоров прёт на меня, чтобы отнять телефон. Швыряю трубку в стену, топчу ногами. Тело вдруг простреливает дикой болью, меня трясёт. «Шокер», — доходит до поплывшего сознания. Падаю рядом с останками телефона. Напрягая все силы, тянусь к симкарте и зажимаю её в кулаке. Не знаю, как это поможет... — Дай сюда! Ходоров почти ломает мне пальцы, забирая симку. Шокер вонзается между лопатками. Уплываю... Открываю глаза. В башке шумит, тело как не моё. С трудом поднимаюсь. Под потолком горит тусклая лампочка, едва освещая помещение. Я тут один... Дверь закрыта. На ней даже ручки нет. Пробую толкнуть — бесполезно. Ногой натыкаюсь на что-то, и это что-то издаёт хруст. Приглядываюсь. Тарелка с обещанным ужином. Последним. И стакан воды. Машинально провожу языком по сухим губам. Во рту пустыня. Горло дерёт от бесполезного сухого сглатывания. Но это пить нельзя... Отхожу от двери, прижимаюсь лбом к холодной бетонной стене. |