Книга Верить ли словам?, страница 62 – Юлия Крымова

— Ну, и хорошо, что теперь все хорошо. Передавай маме привет!

Нонна Борисовна, как всегда, показательно вежлива.

— У нее в этом году не юбилей? Надо будет что-то купить ей в подарок. Сбрось мне что-нибудь из ее виш-листа.

— Нет. У нее в следующем.

Хочется спросить, о каком виш-листе мы говорим, если мама ходит в пальто двадцатилетней давности, а норковый полушубок, что я ей когда-то дарила, до сих висит в шкафу с биркой. Наверное, если бы меховые изделия, как и ювелирку, можно было возвращать обратно в магазин, то мама давно бы это сделала.

— Так, у нас все накрыто? — свекровь быстро пробегает по содержимому стола оценивающим взглядом и меняет местами запеченных перепелок и батат. — Тогда я зову мужчин и заодно принесу вино. Белое или красное?

— Спасибо, но я за рулем.

По правде, я решила завязать с алкоголем до сдачи анализов. Да и потом, если все сложится.

Нонна Борисовна заходит в дом, а я опускаюсь на стул и достаю из кармана телефон, что коротко пропищал оповещением еще пару минут назад.

«Марат Темиров впервые за долгое время опубликовал новую историю. Спешите посмотреть пока она не исчезала» обращается ко мне мой смартфон, буквально призывая нажать на зеленый кружочек, чтобы узнать, чем же таким поделился с миром главный тренер.

Марат подписался на меня вчера, почти сразу после того, как я убрала лайк, который он, конечно же, заметил. Более того, в ответ он поставил сердечки всем моим несчастным трем фотографиям.

Еще во время шумихи с Юдиным я удалила рабочий аккаунт. А на новой странице, которую вынудила создать Марина пару месяцев назад, на меня подписаны десять человек. Точнее уже одиннадцать.

Смотрю на маленький кружочек с фотографией Темирова и верчу в руках телефон.

«Ты что-то хочешь мне показать?». «Для этого впервые за долгое время добавил историю?».

Пальцы покалывает от любопытства, и я непроизвольно прикусываю губу.

Чувствую как кровь разгоняется по венам. Жарко становится. Но я почти моментально беру себя в руки и, заблокировав телефон, не прячу его обратно в карман, а отношу в сумку, что висит в прихожей.

Сегодня у меня обед в кругу семьи, а завтра я обязательно с ним поговорю. Он — мой начальник. А я замужем и просто у него работаю. Точка.

Сижу в машине где-то у водоёма, по типу платного ставка, и бездумно смотрю перед собой.

«Ди, как все прошло?» прилетает сообщение от Марины.

Плохо. Все прошло ужасно.

Сестра единственная, кто знает, что сегодня у нас с Сергеем был повторный прием в клинике. Две недели назад мы наконец-то сдали анализы. Кровь из вены и слюна. Вроде бы не страшно. Гораздо страшнее было сегодня слушать результаты.

«Я позже тебя наберу» записываю Марине голосовое.

Голос, конечно, как у человека, которому сообщили, что он неизлечимо болен. Хотя… Отчасти, так и есть.

«Отмажь меня перед Маратом. Я вряд ли сегодня смогу работать».

Надиктовав текст, отбрасываю телефон на соседнее кресло и перевожу взгляд обратно к водоёму. Там плещется рыба. Но картинка перед глазами расплывается, будто начался дождь и лобовое стекло все в мокрых потеках. Только на деле, этот дождь идет внутри меня.

Наверное, чуть позже, когда я успокоюсь, надо будет пересказать Марине разговор с врачом. Ведь если я являюсь носителем транслокационного гена, то и сестра, вероятно, тоже.