Книга Курс по соблазнению. Секс против дружбы, страница 33 – Юлия Крымова

Когда стол красиво сервирован, а в холодильнике охлаждается красное сухое, именно его советовали в супермаркете к мясу, ловлю себя на мысли, что заметно нервничаю. По третьему разу перепроверяю чистоту бокалов и перекладываю салфетки.

— Мы кого-то ждём? — спрашивает сын, окидывая недовольным взглядом три комплекта посуды.

— Костя придёт в гости.

— Тогда я не голоден.

— Никит, может, хватит уже?

— Вот именно! Может, хватит ему катить яйца в твою сторону? А тебе делать вид, что так и надо?

— Что за слова? Чтобы я больше не слышала такого! — впервые за десять лет материнства повышаю на сына голос.

Он никогда не закатывал истерик в магазине со словом «Купи». Не отбирал у детей игрушки на детских площадках. Не орал, будто в него вселились бесы по дороге в детский сад. Мой не по годам умный мальчик всегда был на моей стороне. Всегда слушался и понимал с полуслова. Тогда откуда взялся этот требовательный и наглый подросток?

— Называю вещи своими именами. Или у тебя есть другое объяснение, почему он трётся возле тебя?

— Во-первых, никто возле меня не трётся, — устало вздыхаю. — Костя помог нам с переездом. За это я пригласила его на ужин.

— Ага. И полчаса провела у зеркала, закручивая волосы, тоже поэтому?

Всего лишь завила несколько прядей от лица и нанесла на ресницы тушь.

— Я дружу с ним с шести лет, — привожу последние разумные аргументы. — Костя помогал искать мой зуб, который выбило старой железной качелей. И выстригал жвачку из волос, когда противный Женька Синицын решил неудачно пошутить. Как думаешь, есть ли смысл красоваться перед ним?

— А почему тогда я узнал о нём только когда переехали сюда?

— Потому что я была замужем. И мы не общались.

Ник сверлит меня недоверчивым взглядом. Кажется, кто-то поменял нас местами. И сейчас я ребёнок, а сын — прожжённый взрослый, которого так просто не провести.

— В любом случае он мне не нравится. Поэтому, если твой «друг», — Никита показывает пальцами кавычки, — решит тут прописаться, я вернусь к отцу.

Растерянно открываю рот и непроизвольно дёргаюсь.

То ли от громких заявлений сына. То ли от внезапно раздавшейся мелодии дверного звонка.

Почему у меня в десять лет и в мыслях не было ставить матери ультиматумы? Возможно, потому, что чувствовала полнейшее безразличие с её стороны? Какой смысл было грозиться уйти из дома, если от этого она бы только вздохнула с облегчением?

Никита скрывается в спальне, не забыв на прощанье хорошенько хлопнуть дверью и я наконец-то прихожу в себя.

Спешу встречать Костю. Не терпится попробовать, что там за вино насоветовали в магазине. Справится ли оно с моими эмоциональными качелями? Ведь после разговора с сыном ощущение, будто прокатилась десять кругов на американских горках.

— Привет, — улыбается Аверин, протягивая мне упакованный в красивую коробку торт.

Аппетитный медовик, декорированный настоящими сотами и двумя маленькими шоколадными пчёлками.

Смотрю сначала на друга. Потом на торт. На янтарные капельки мёда, что поблескивают в ячейках из воска. С трудом держусь, чтобы не разорвать зубами красный бант, не прогрызть коробку и не откусить самый большой кусок. Так жадно и ненасытно, будто передо мной не торт вовсе, а свадебный каравай.

К счастью, я уже знаю, что все эти конкурсы полный бред.