Книга Курс по соблазнению. Секс против дружбы, страница 34 – Юлия Крымова

А вот медовик — нет.

Мой любимый!!!

Неужели Костя помнит?

За столько лет я до сих пор не нашла ответа, что может быть лучше тонких медовых коржей, которые в сочетании со сметанным кремом превращаются в тающее во рту лакомство.

Кстати, самый вкусный торт получался именно у Зои Михайловны Авериной. Он был её визитной карточной. И одной из причин, почему я так любила ходить к ним в гости.

— Как вам на новом месте? — интересуется Костя, по-хозяйски доставая из выдвижного ящика штопор. Видно, ни раз он бывал у друга в гостях.

— Отлично! Даже вытащила Ника погулять сегодня.

И на удивление, очень удачно. Полдня мы бродили в парке Горького. Совершили прыжок с парашютом, надев очки виртуальной реальности. Ели мороженое и взлетали к облакам на необычных качелях, что развешаны по огромному металлическому кругу.

На обратном пути сын заприметил небольшую площадку, где катались роллеры и скейтеры. Никита так восторженно засматривался на парней, которые зависали в воздухе с досками, что идея, чем его завлечь, родилась сама собой.

— Знай, я готов каждый день помогать с переездом, — смеётся друг, кивая на сервированный стол.

— Спасибо! Согласна звать тебя на ужин и без смены места жительства.

Я пытаюсь кокетничать? Или непроизвольно зеркалю улыбку друга?

— Кстати, не помню, чтобы тут когда-то было так чисто и уютно, — комментирует Костя, оглядываясь по сторонам. — Без стеклотары, что валяется под ногами, и пустых коробок из-под пиццы квартиру Макса не узнать. Надо сказать ему, что это он должен тебе доплачивать.

— Давно вы дружите?

— Лет пять.

— А с кем-то из наших связь поддерживаешь ещё?

Когда-то во дворе у нас была большая дружная компания. Я, Скорикова и Ерохина были младше всех.

Костя, моя сестра Инга и её лучшая подруга Кира на два года старше. Они, как и мы с девчонками, учились в одном классе.

А в параллельном с ними Синицын, Родионов, Петренко и Иванюк. Звёзды футбольной команды.

Инга в тайне от родителей крутила роман с Ярославом Родионовым. Поэтому ежедневно мы все собирались у него дома.

Сестра тащила меня, ведь отпускали гулять нас только вместе. Я брала с собой Ольку и Нинку, чтобы не скучно было сидеть одной в комнате, пока Инга с Ярославом закрываются у него в спальне. Костя приходил, так как общался с ребятами. И потому, что ему нравилась Кира Белецкая. Он, конечно, это не афишировал. Даже мне. Но я знала. Разве голубоглазая и харизматичная Кира могла оставить кого-то равнодушным? А ещё модная и до неприличия развязная. Помню, в наше последнее лето она проколола себе пупок и специально стала носить лишь короткие топы.

Кажется, это всё было в другой жизни. И не про нас вовсе.

Ржавые качели. Разбитое крыльцо школы, где мы любили собираться на большой перемене. Колёса, закопанные в землю, вместо ограждения для клумбы. Наши имена, выцарапанные на облезлых перилах.

Совершенно другая эпоха. Другие оболочки нас. Моложе. Искреннее. Счастливее.

— Нет. Когда вы переехали, все как-то разбежались, — глухо отзывается друг. — Синицин в Америку укатил. Остальные — не знаю. Белецкая иногда пишет. Недавно напомнила, что через две недели у неё день рождение. Каждый год приглашает, видимо, по-привычке. Но я не ходил ни разу.

Смотрю на него с немым вопросом. Однако Костя упрямо игнорирует моё любопытное «Почему».