Книга Больше, чем люблю, страница 78 – Юлия Крымова

— Они ещё обживаются бабуль, — насыпаю новым соседям корм и пытаюсь изобразить что-то похожее на улыбку.

Боковым зрением вижу, что бабушку давно не интересуют пернатые. Прищурившись, она внимательно за мной наблюдает.

Да, этого Штирлица в юбке попробуй, проведи. Могу хоть сколько угодно безмятежно улыбаться, но главное, она считает по глазам.

— Чай пойдём пить? Я "Павлову" твою любимую принесла.

— Согласна на "Павлову" и без чая.

А если честно, согласна на компанию бабушки даже и без "Павловой". Её появление как глоток свежего воздуха. Хотя бы на время я могу побыть маленькой девочкой, которой для счастья нужен лишь сладкий десерт, а не чужой мужчина.

— Нет-нет, Данечка. В сухомятку дурной тон.

Однако пока бабуля колдует над чаем, попутно рассказывая, как они с её новым возлюбленным съездили в Крым, половину пирожного я всё-таки успеваю съесть.

— Так откуда сожители у тебя появились, Дашуль? — Аккуратно интересуется, ставя на стол кружки с дымящимся ароматным напитком.

— Прилетели зимовать?

Знаю, что мне необходимо выговориться. Возможно, хоть тогда станет чуточку легче. Но никак не могу собраться с мыслями. Не знаю с чего начать. Какие моменты опустить. Поэтому опять занимаю рот нежнейшим безе.

Лукавый бабушкин взгляд так и кричит: «Шути-шути. Правду я из тебя всё равно вытащу».

— Знакомый подарил, бабуль, — надеюсь, она не замечает, как дрожит мой голос на обычном слове «знакомый».

Буквально на следующий день после моего ухода неизвестный мужчина принёс огромную коробку, в который я обнаружила клетку с двумя перепуганными яркими птицами. Неразлучники. Так гласила книга, которая к ним прилагалась.

Наверное, только благодаря им я до сих пор не сошла с ума. Они умело разбавили моё одиночество и разукрасили внезапно наступившую серость. Будто с отъездом Тимура яркая и уютная осень резко потеряла своё очарование.

Вообще, я смутно помню первую неделю без мужчины мечты.

Я плакала днями напролёт. И, кажется, чуть не затопила соседей.

Слёзы лились каким-то нескончаемым потоком.

Даже когда в организме уже не было жидкости и щёки были сухими, я продолжала всхлипывать и по ощущениям выплакала ещё целое озеро.

Унылые промозглые дни сменялись один за другим. Радовало лишь то, что я могла и вовсе не выходить из дома. Благо, удалённая работа переводчика позволяла, сидя в четырёх стенах, зализывать душевные раны.

Но если бы мне пришлось выйти на улицу, то соседи, судя по моему внешнему виду, наверняка бы принялись высказывать соболезнования и спрашивать, кто из близких умер.

А так я переводила тексты, устроившись на подоконнике, и время от времени бездумно поглядывала на своё отражение в мокром окне. Припухшие от слёз глаза стали моим повседневным макияжем, а пижама заменила деловой костюм.

Но внешний облик и близко не передавал того, что творилось внутри.

— Ты хоть посыл уловила? — Большие глаза бабушки загораются озорным блеском, требуя подробностей. — Такие подарки абы кому не делают. Это тот парень, что привозил тебя ко мне?

— Нет, не Рома, — отрицательно качаю головой. — Мы с ним расстались.

И как на духу я выкладываю бабушке всё, в чём варюсь последние месяцы. Слова так легко покидают мой рот, словно я рассказываю ей соседские сплетни, а не про собственные переживания.