Книга Развод. Я ухожу из твоей жизни, страница 31 – Даша Черничная

— Гриш! — зову громче.

Не реагирует, продолжает хаотичные движения.

Я замахиваюсь и отвешиваю Яшину пощечину. Это помогает. Он моргает несколько раз, приходя в себя, и растерянно смотрит на меня.

У обоих дыхание рваное, тяжелое. Легкие горят, кожа тоже. В местах, где были руки Гриши, остаются фантомные ощущения, будто его пальцы до сих пор там.

Чем дольше смотрит на меня Гриша, тем сильнее его взгляд проясняется. Глядя на мою порванную футболку, он тихо ругается себе под нос и протягивает руки, пытается прикрыть меня, поднимает ткань, но та безвозвратно разорвана, бесполезно пытаться все исправить.

— Настенька, девочка, прости, — говорит Яшин. — Не понимаю, что на меня нашло. Увидел, как он выходит из твоей квартиры, и понесло. Я сделал тебе больно?

— Я сама не поняла, — отвечаю честно, сильнее прижимаясь к стене.

Голос хрипит, голова в тумане. Я правда не понимаю, что это было и как относиться ко всему.

Он снимает с вешалки мою теплую кофту и укутывает меня.

Вот это мой Гриша. Заботливый, чуткий. Как такое возможно, что передо мной за короткое время показались два совершенно разных человека?

— Послушай, тебе лучше уйти, — произношу твердо.

В этом я уверена. Только что между нами что-то надломилось. Какой-то стержень, который держал эмоции в узде, сломался, окончательно перечеркивая наше прошлое. Наши доверительные и теплые отношения.

— Я не уверен, что так будет лучше, — Яшин до сих пор дышит. — Я боюсь оставлять тебя тут одну.

— Перестань, — трясу головой, сбрасывая морок. — Поезжай к Арсению. Уже поздно, а мне еще покупки разобрать надо.

Киваю на пакеты, и Гриша прослеживает мой взгляд, кивает.

— Там мои вещи? — киваю на коробку.

— Да, — хмурится, отвечает тихо.

— Спасибо. А теперь уходи.

Пока Гриша растерян, я выталкиваю его за порог квартиры и замираю, прислушиваясь. Несколько минут он стоит под дверью, будто пытается окончательно прийти в себя, а потом спускается на улицу.

В окно я вижу, как он курит, пока прогревается машина, а потом уезжает.

Что это, черт возьми было?

Настя

— Молодец! Умница! — кричу во все горло и хлопаю, отбивая ладони.

Тут много детей, каждый показывает, что умеет. Порой умения сомнительны, но это же дети.

Арсений, к примеру, только что отыграл на гитаре. Вполне неплохо, надо сказать.

Мальчик кланяется залу, машет мне рукой, а я посылаю ему воздушный поцелуй и поднимаю большие пальцы.

— Гриша не придет? — спрашивает моя давняя подруга Ульяна, которая сидит рядом со мной.

Мой Сеня и ее дети учатся в одном классе и дружат.

На слове «мой» я мысленно спотыкаюсь. Арсений не мой сын, даже больше не пасынок, но он дорог мне, как родной.

— Гриша сказал, что может опоздать. У него какая-то важная встреча с белорусами. Я так поняла, будет новый проект.

— Понятно, — Уля спрашивает тихо: — Насть, а с Гришей точно все? Мне кажется, вы поторопились.

— Слишком много у нас претензий друг к другу. Мы подали заявление.

— И он даже не сопротивлялся? — спрашивает с надеждой.

— Сопротивлялся? Нет. Но мы долго говорили, искали иной выход. Не нашли.

— Может, еще передумаете?

— Уль, ты как сошлась со своим Никоновым, стала таким романтиком. Гриша был в шаге от того, чтобы залезть на бывшую.

— Вот это игра слов! Ты же сама рассказывала, что они просто целовались! Да ну, Насть! Гриша не из тех мужиков, которые, чуть что, прыгают в чужую койку. Мне кажется, вы поторопились. Возможно, стоило сходить к семейному психологу?