Книга Отпусти меня, страница 227 – Литтмегалина

Они приступили к сшиванию раны. Швы должны быть достаточно частые, чтобы края раны плотно сомкнулись. Но и не слишком мелкие — иначе нити прорежут кожу и швы разойдутся. Внутренние швы — рассасывающийся кетгут; наружный шов — шелковая нить.

К тому времени, как операция завершилась, Надишь точно знала три вещи: если все пойдет по худшему сценарию и беременность подтвердится, она не сделает аборт, ничего не скажет Джамалу и расскажет всю правду Ясеню. Она воспитает своего ребенка одна. Работа у нее будет — едва ли Ясень оставит ее мозолить ему глаза в хирургическом отделении, но и на улицу не вышвырнет. Какое-то пособие по беременности и уходу за ребенком ей будут платить, далее она отыщет няню и начнет выходить на смены, так что с голоду они не умрут. Что касается общественного презрения… что ж, Надишь уже смирилась с мыслью, что его в любом случае не избежать.

— Нади, ты ничего не хочешь мне сообщить? — спросил Ясень вечером, приподняв взгляд от протокола.

— Я больше не вижусь с Джамалом, — бесцветно произнесла Надишь, не глядя на Ясеня. — Теперь он мне глубоко отвратителен.

— Это прекрасно. Но я не об этом.

— Я не знаю, о чем ты, — Надишь бросила взгляд на часы. Через десять минут ей следует уйти. Пожалуй, она сделает это раньше. Она сдвинула бумаги в угол стола и встала.

— Завтра ты должна быть у меня, — напомнил Ясень.

— Я буду, — угрюмо пообещала Надишь и, выйдя из кабинета, плотно прикрыла за собой дверь.

* * *

Сразу по приезде Надишь метнулась в ванную, воспользовавшись этим предлогом чтобы спрятаться от Ясеня. Она приняла душ, переоделась, расчесала мокрые волосы — все очень неспешно, всячески оттягивая тот момент, когда ей придется предстать перед Ясенем. Будет сложно притвориться, что с ней все в порядке… Надишь не знала, на что и сослаться. Второй раз соврать про простуду не получится.

Стоило ей высунуть нос в коридор, как ее позвал Ясень из спальни:

— Подойди ко мне. Нужно поговорить.

Надишь на ватных ногах прошла к нему, села на край кровати и испуганно съежилась.

— Сколько дней у тебя задержка? — прямо спросил Ясень. — Два, три?

Надишь вздрогнула и бросила на него панический взгляд, прежде чем снова уставиться в пол.

— Откуда ты знаешь?

— Не смотри на меня как загнанный в угол параноик. Я знаю твой цикл. Посчитать несложно. Арифметика на уровне первого класса начальной школы.

— Три дня, — обреченно созналась Надишь.

— Это может быть из-за стресса, — предположил Ясень. — Тем более что причин перенервничать у тебя было более чем достаточно. Один теракт в аэропорту чего стоил…

— Может быть, — произнесла Надишь чуть слышно.

— Анализ крови покажет. В понедельник я соберу у тебя кровь из вены и сдам в лабораторию.

— Если кто-то узнает… меня будут обсуждать.

— Оформим под чужим именем. Никто ничего не узнает.

У Надишь не было сил спорить, поэтому она просто кивнула. Ей было так плохо. Она едва различала предметы обстановки вокруг. Казалось, ее окружает тьма несмотря на то, что машибажа сегодня не было и день стоял ясный. Ясень сел рядом — Надишь ощутила, как толстый матрас примялся под его весом. Затем рука Ясеня обвила ее плечи.

— Нади… все не так страшно, как тебе кажется. В свои тридцать три года я давно чувствую, что упускаю время. Я буду рад этому ребенку. Да и ты не похожа на женщину, способную сделать аборт и забыть об этом.