Книга Отпусти меня, страница 229 – Литтмегалина

Он оторопел.

— Неужели это все, что ты мне скажешь?

— Ах да… Еще кое-что: мне очень жаль твоих будущих женщин. Им не повезет с мужчиной, — произнесла Надишь и, развернувшись, направилась в сторону остановки. Она не чувствовала ничего. Как будто муху прихлопнула.

К маю машибаж унялся, но обстановка в городе оставалась неспокойной, и Надишь старалась не вникать, что опять случилось, опасаясь, что новости доломают ее окончательно. Несмотря на все усилия Ясеня, врачи продолжали увольняться. В течение первой майской недели они потеряли инфекциониста, которая все-таки решила уйти, и стоматолога. На следующей им пришлось распрощаться с новым кардиологом, чье сердце оказалось столь же уязвимо перед стрессом, как сердца его пациентов, и сразу двумя терапевтами.

У Ясеня прибавилось дежурств — теперь не только по субботам, но и в будни. Надишь пришлось выходить на прием с врачом на замену. К счастью, этим врачом оказался Лесь, а Лесь был не только лапочка, но еще и умница. К первому июня его контракт заканчивался, и Ясень был очевидно подавлен из-за предстоящей больнице тяжкой утраты. Надишь слишком жалела себя, чтобы переживать за больницу. Каждый раз, когда она смотрела на Леся, она ощущала ком в горле. Она стала рассеянной, чувствовала себя несчастной и плохо спала, отчего уже с утра приходила на работу усталой. Все валилось из рук.

Что ж, зато она избавилась от Нанежи — та теперь выдавала пациентам лекарства в аптечном пункте. Поскольку непосредственно лечением Нанежа больше не занималась, то и на пятиминутки могла не ходить, однако иногда — видимо, из принципа — все-таки ходила, и это было единственное время, когда Надишь ее видела. Судя по всему, Ясень сделал Нанеже веское внушение, потому что теперь, вместо того чтобы обжигать Надишь злобным взглядом, она предпочитала вовсе не смотреть в ее сторону.

Май подобрался к середине, а Надишь и Ясень не провели ни единой ночи вместе. Ясень испытывал острый тактильный голод. Стоило им хотя бы на минутку оказаться наедине в перевязочной, как Ясень пользовался моментом, чтобы поцеловать или обнять Надишь.

— Тебе не обязательно беременеть, чтобы я на тебе женился, — сказал он однажды. — Скажи «да», и мы сразу подадим документы.

Надишь только покачала головой, отказываясь говорить об этом. Прошел почти месяц со дня нападения Джамала. Ее физические травмы зажили, но психологические — нет. Когда Ясень прикасался к ней в больнице, она льнула к нему — так как знала, что в этой обстановке он не сможет продолжить, и чувствовала себя спокойно. Но когда он звал ее к себе, она отказывалась. До этого ей удалось отвертеться от секса под предлогом фальшивой простуды, потом у нее начались месячные, потом на работе так удачно и своевременно образовались масштабные проблемы. В будни она всегда отнекивалась — то у нее голова болит, то живот, то еще что-нибудь. Что угодно сойдет, лишь бы не ехать к Ясеню.

Однако у Ясеня иссякала выдержка, а у нее заканчивались отговорки. Как только она окажется в его квартире, ей придется лечь с ним в постель, и это пугало. Желание пропало и больше не возвращалось. Что там сказал о ней Джамал? Лживая, скрытная и распутная? Что ж, теперь один пункт из этого списка выпал. Она не сможет расслабиться. Она будет напряженной и нервной, и ей не утаить это от Ясеня. Он начнет задавать вопросы… а она пока не готова отвечать. Ей нужно еще какое-то время… она решится… позже.