Онлайн книга «Отпусти меня»
|
С утра они должны встретиться возле колонки. Надишь завела будильник на пять утра, разделась и легла. В ее голове мелькнула мысль, что вся эта ситуация с Ками до смешного напоминает тот давний курьез с Ясенем и козой. Ясень ощущал себя глупо, но все же не смог отказать в помощи. Вероятно, это навязчивое стремление бороться со страданием и болью и заставляет людей выбирать медицинские профессии… Кровать была узкой, неудобной и напоминала о Джамале. Ощущая частые удары сердца, Надишь закрыла глаза и попыталась успокоиться, подумать о приятном вместо того, чтобы вспоминать тот страшный вечер, боль и чувство удушья. Ясень был так добр, так нежен к ней в эти выходные… Ни следа его обычного высокомерия, никаких насмешек и дурацких, раздражающих шуток. Он был именно такой, как ей нужно, и Надишь обнаружила, что снова способна испытывать желание — выломанный фрагмент, на месте которого зияла брешь, встал на место, и она почувствовала себя целой. Аиша была права: поразительно, каких высот достигли их отношения с докторишкой, если учесть, как низко и грязно они начались. Впрочем, у Надишь есть шанс все обрушить. Достаточно рассказать о Джамале… Надишь перевернулась на другой бок, пытаясь отыскать удобное положение, но ее терзал внутренний дискомфорт, а не внешний. Главврач пока что не нашел Ясеню замену. Как только замена отыщется, они уедут в Ровенну на несколько недель. Ясень не мог дождаться этого момента, и Надишь тоже ощущала нетерпение, хотя и не без примеси тревоги. Что, если ей понравится в Ровенне? Что, если идея переехать туда в действительности не настолько безумна, как кажется? Лесь сказал, что получить гражданство и остаться в стране почти невозможно; тем не менее Ясень предлагает ей замужество. Вероятно, у него есть какой-то план. Если только он не морочит ей голову, обещая то, что не намерен выполнять… Думать об этом было слишком больно, и Надишь снова поменяла положение, надеясь, что это поможет сменить ход ее мыслей. Ей вспомнилось нежное выражение серо-зеленых глаз, когда Ясень сказал, что вовсе не против завести с ней ребенка. Даже Ясень не может быть настолько циничным, жестоким и лживым. Если она уедет с ним… если все-таки сумеет закрепиться в Ровенне… Ей придется там нелегко. Даже если она избавится от своего кшаанского выговора и приучит себя произносить звуки как настоящая ровеннка, ее кожа всегда ее выдаст. Но разве здесь, на родине, она своя? Она никогда не вписывалась в их нормы, она всегда отличалась. Нет ей места ни в одной культуре, ни в другой. Вечно на стыке, того гляди в щель провалится… Надишь перевернулась на спину и закрыла лицо руками, слыша, как ее шумное частое дыхание протискивается сквозь ладони. Ей надо как-то уснуть, осталось мало времени на отдых. Все было прекрасно там, в квартире Ясеня. Она почти поверила, что ее навязчивые мысли наконец-то оставили ее в покое. Но, оказалось, они поджидали ее здесь, чтобы наброситься с накопившейся силой. Надишь обливалась адреналином. Она повернулась набок и вдруг увидела голубые и оранжевые квадраты — плитки на полу магазина в аэропорту. Надишь раскрыла глаза. Цветные, смутно очерченные пятна все еще мерцали на глиняном полу ее барака. Грудь террориста слабо вздымалась… Надишь вколола ему кетамин — облегчение, которого ублюдок не заслуживал. Ей не стоило этого делать. Зло нужно карать, а она позволила ему уйти легко и безболезненно. |