Книга Отпусти меня, страница 48 – Литтмегалина

Кшаан с его трудной жизнью разрушал людей. Высасывал из них здоровье и молодость с такой скоростью, с какой вода впитывается в песок.

* * *

В этот раз Надишь не стала переживать из-за скользкой улыбки консьержа. Пусть лыбится сколько хочет, придурок. Колошматить по звонку она тоже не стала. Звонок был не виноват в ее бедах.

Ясень опять красовался в шортах.

— Почему вы, ровеннцы, вообще решили, что шорты — это нормальная одежда? Это как будто ты постоянно ходишь передо мной в трусах, — пробурчала Надишь, снимая сандалии.

— Мне жарко.

— А мне тут вечно холодно, — угрюмо буркнула она. — Убавь кондиционер.

— Тогда ты смой стрелки.

Надишь выдавила из себя наигранно услужливую улыбку.

— Да, мой господин.

— Не паясничай, — нахмурился Ясень, но ушел искать пульт от кондиционеров.

В ванной Надишь смыла кайал. На улице было страшно жарко, и вода, стекающая с ее лица, была солоноватой от пота. Плюнув на все, Надишь все-таки встала под душ, обретая желанное ощущение свежести. После душа лезть обратно в пропотевшее пыльное платье не хотелось. Надишь схватила висевший здесь халатик, тот самый белый, и, хорошо запахнувшись, туго завязала его на талии. Вероятно, она попривыкла, но в данный момент ее вид не казался ей столь уж вызывающим. По ровеннским меркам она и вовсе не считалась голой.

На кухне Ясень возился с чем-то, разложенным по кухонной столешнице.

— Что мы готовим сегодня? — Надишь подошла к нему.

— Рыбу.

Надишь в растерянности посмотрела на безголовую рыбную тушку, не зная, как к ней подступиться.

— Я не умею.

— Я тебя научу.

Он выдавал ей указания; Надишь им следовала. Все это местами до смешного напоминало работу, вот только на этот раз они разделывали не человека. И все же готовка ее увлекла. Кто знает, вдруг однажды ей пригодятся эти навыки.

— Ну и как тебе первая неделя в хирургическом?

— Это кошмар, — честно призналась Надишь. — Ты действительно поехавший, если не сбежал через полгода.

— Мой психиатр не находит у меня грубых нарушений, — возразил Ясень.

— У тебя есть психиатр?

— У нас всех.

— У врачей?

— У ровеннцев. Раз в полгода мы ходим на диагностику.

— Сколько лет ты уже в Кшаане?

— Шесть.

— Ты ни разу не уезжал домой?

— Нет.

— А как же отпуска? Ты проводил их здесь?

— Я не брал отпуск.

— Ты псих, — убежденно заявила Надишь. — Твой психиатр ни в чем не разбирается.

К тому моменту они уже разделили рыбу на ровные аккуратные куски.

— Это правда, что твой отец — ректор в университете?

— Правда.

— Это медицинский университет?

— Нет, технический.

— Как же тебя занесло в медицину?

— А я вообще ренегат, отщепенец, — ухмыльнулся Ясень. — Уже достал родителей своими выходками. Они, наверное, рады, что у них только один ребенок.

— Где работает твоя мама?

— В министерстве образования.

— То есть ты из богатой семьи?

— Скорее состоятельной. Но ко мне это не имеет отношения. У меня своя жизнь.

— И ты здесь, в Кшаане…

— Говорила мне мама: моя импульсивность не доведет меня до добра, — наигранно печально вздохнул Ясень.

— А ведь ты мог бы работать в хорошей современной клинике. Там бы у тебя было новейшее оборудование, нормальный распорядок дня…

— …травматолог, детский хирург, кардиохирург, нейрохирург, к которым я перенаправлял бы профильные случаи, — продолжил Ясень. — У меня была бы своя специализация. Я выполнял бы лишь те операции, что не простираются за ее пределы. По любому поводу собирался бы консилиум. Я знаю. Я так работал. Это было скучно до смерти.